Берег Живых. Выбор богов. Книга третья

– Разве одного раза было недостаточно? – понизив голос, с горечью бросил целитель. – Ты лишила его покоя. Он заслужил покой.

– Впусти нас, Сэбни, – тихо, но твёрдо повторила Анирет.

– Я не могу запретить тебе, госпожа, – холодно ответил жрец, – хотя видит Аусетаар, хотел бы. Эмхет получили здесь всё, что могли. Оставь его.

– Сэбни, – в голосе Нэбмераи не было открытой угрозы – только предупреждение.

Целитель склонил голову, выругавшись на выдохе, и впустил их. Анирет предпочла сделать вид, что не услышала, и жестом успокоила супруга.

Царевна окинула взглядом скромно обставленную комнату, дальняя часть которой была отделена тростниковой перегородкой – невысокий стол со свитками, снадобьями и амулетами, циновки, аккуратно застеленные покрывалами. Она почти чувствовала присутствие Инени там, в уютном закутке, ближе к окну, где ветер колебал тонкие занавеси. Было тихо, и шелест ветвей по-своему умиротворял. Приносил ли шёпот ночи умиротворение расколотому сердцу, царевна не знала.

Милосердие.

Анирет сняла с шеи собранную из фигурных бусин нить с лазуритовым скарабеем, на обратной стороне которого был нанесён её серех. Защитный амулет, призванный дарить надежду и обновление. Она хотела отдать сама, но так будет лучше.

– Новый рассвет, – тихо сказала она, вкладывая амулет в руки целителя. – Отдай ему. Пусть будет с ним.

Сэбни потрясённо посмотрел на неё. Ничего больше не говоря, царевна покинула комнату.

Глава 44

Большой тронный зал был создан по подобию молельных дворов рэмейских храмов. На потолке замерли, отражённые искусными художниками, известные небесные светила. По обеим сторонам располагались галереи с колоннами, капители которых были вырезаны в виде раскрытых лотосов, а стволы – в виде связок бумажного тростника. Таким образом сочетались символы Верхней и Нижней Земель, объединённых под властью Ваэссира.

На помосте на золочёных тронах, инкрустированных самоцветами, перламутром и цветными эмалями, восседала царская чета, величественная и почти безмятежная. И Владыка, и царица были облачены в сине-золотые одежды, что само по себе говорило о важности момента. На Секенэфе был Двойной Венец Обеих Земель.