Берег Живых. Выбор богов. Книга третья

А новая форма выходит недостойная его! Не выходит вовсе! Не знаю всех слов, которые нужны…

– Так ты пытаешься запечатлеть его историю, полностью, – прошептала царевна, по-новому глядя на разбросанные листы, в которых была заключена целая жизнь.

– Он уже не в силах сам разложить себя на слова, – с горечью сказал Кахеп. – Его разрушили… И я виноват, ох как я виноват, – схватившись за голову, он запричитал, покачиваясь из стороны в сторону. – Не дозваться теперь, не дознаться. А ведь всё прошло как нужно!

– В чём ты виноват, мудрый?

– Не подготовил достаточно.

Предупреждал же, а не подготовил. Но он увидел всё, что должен был! Так много открылось! И золотая нить, пронзающая сердце… – Кахеп осёк себя и задумчиво поскрёб когтем писчую палочку, счищая присохшую краску.

Они подобрались к тому, что Анирет жизненно важно было узнать. Осторожно она спросила, повторяя слова из конца сказки:

– Он нашёл сокола. Но молвил ли его Владыка слова, от которых сердце его возвысилось и освободилось?

Старик вдруг усмехнулся и сгрёб свои свитки ближе к себе.

– Э-э-э нет, потом прочтёшь, маленькая царица… или сама увидишь. А может, и не увидишь – кто ж скажет наверняка? Может, мы так и не узнаем, чем закончилась эта история.

– Она ещё не закончилась, – глухо возразила Анирет, раздосадованная его загадками и тем, что он раскусил её нехитрый замысел. – Для меня Инени пытался… разложить себя на слова, как ты это называешь. Я тоже пытаюсь воссоздать, собрать воедино.

– Для тебя? – подозрительно переспросил Кахеп.

 – А почему для тебя?

– Потому что любил её, – ответил за царевну Нэбмераи, которого явно тоже раздражало происходящее.

– О… О-о-о! – взгляд старика просветлел, и он вдруг кинулся перебирать листы, выискивая нечто определённое, дописывая что-то. – Служить другому Эмхет, – бормотал он. – Вот оно что, ага… Да-да, так он и говорил. Спрашивал, что будет, если служить другому Эмхет? А я ещё узнать пытался, кому же он хочет служить…

Анирет видела, как напряжённо Нэбмераи вслушивался в бормотание писца, который знал и понимал куда больше, чем говорил.

Хотелось встряхнуть Кахепа, объяснить, как это важно, заставить рассказать прямо! Да только вряд ли это что-то даст – разве что дух вытряхнет из его тщедушного тела, а этим никому не поможешь.

– Всё, уходите. Кыш, – замахал на них руками старик. – Мешаете. На том Берегу меня и так заждались, а я ещё здесь не всё успел.

– Ты ничего не сказал мне, почтенный, – в голосе царевны была сталь.