Колкая малина

Святой

Дед сегодня вытворяет чудеса:

Под украи?нскую наливку «Спотыкач»

Он в мутных бликах медного Креста

Всем увидел тысячу удач.

Он был доверенный кудесник

И потихоньку слову Божьему учил,

И был совсем не пролетарский буревестник,

И только о надежде говорил.

Он, может, тоже был не без греха,

Славянский брат с глазами голубыми.

О Божьей милости он повторял слова,

Встречаясь с безнадежными больными.

Блаженный, за своим смирением

Прошёл дорогу тюрем и войны.

А вот сейчас за каждым к небу обращением

Молил во благость чьей-нибудь души.

Когда забили в барабаны братоубийственной войны,

Он понимал, что победителей не будет,

Но не понимал, за кем Славянский Спас нести,

И с кем там Божье благоденствие пребудет.

Он замолчал, как соловей в неволе,

Потух в глазах и заболел душой.

И в час полуденный в цветущем русском поле

При ясном свете отошёл Святой.

Ни о чём

Частое моргание, никчёмный разговор,

Наградой за старание – в картах перебор.

Хлопают в ладоши на выводы докладчика,

А на грудях у барышни – советская геральдика.

В приёмке стеклотары мается толпа

В похмельных испарениях и грохоте стекла.

У маленького братика болячка на руке,

Он скулит и чешется от этого Пирке.

У бабушки в трамвае украли кошелёк,

А пионеры строем шагают на урок.

В первомайский праздник сыто и светло,

Когда на корку хлеба сгущёнки натекло.

Когда

Когда стоишь босой в промёрзшем поле,

В окружении голодного зверья,

Твой палец – на курке свободы воли,

Если рядом не предавшие друзья.

Когда упавший снег, как саван погребальный,

На заплёванную землю опустился,

Я вползаю в тонкий мир астральный,

Где мой ангел-охранитель затаился.

Почему-то жар костра совсем не греет,

Хотя кожа пузырится от огня.

Что внутри сломалось и дряхлеет

Без слез и криков изуродует тебя.

Когда уже плевать и растереть,

Что приговор тебе выносит сталинист,

И безразлично – слышать и смотреть,

Что твоего ребёнка лечит атеист.

Когда жертва презирает палача,

Уходит мир привычного комфорта,

Но ровно разгорелась поминальная свеча,

А бабочки вспорхнули с праздничного торта.

Когда закончится словесная пурга,

И ты меня прикосновением разбудишь,

Я помолюсь и за себя, и за тебя.

Не осуди, и не судимым будешь.