Колкая малина

Другу

Мне тогда почти исполнилось шестнадцать,

После восьмого выгнали за то, что был зубастый.

А ему почти подкралось восемнадцать,

Он был с белыми ресницами, рыжий и вихрастый.

На пальце перстень с розовым кристаллом,

В губах мундштук от папиросы «Беломор».

Он явно был отвергнут комсомолом

За чуждый коллективу кругозор.

Мы оба выросли средь уличных помоек,

В бараках довоенного комфорта.

Там было видно, кто по жизни стоек,

И тех, которые совсем другого сорта.

Ему ничто не было кисло и не остро,

И в водке его было не унять,

Но только он доходчиво и просто

Сумел поведать, что такое мать.

Он песни пел на простенькой гитаре

О правде и умении простить,

О том, что не сторгуешь на базаре,

И чтобы дружбу не случилось хоронить.

Зачем же ты ослаб и уступил,

И к смерти дал себя приговорить?

Спасибо, друг, что главному учил —

Уметь надеяться, поверить и любить.

Часть II. Воскрешение

Воскрешение

Смотрю – деревья ветер загибает,

И всё живое прячется под крышу.

Злой норд-вест со стен рекламу отрывает,

А с ней и театральную афишу.

Дождь нещадно город избивал,

Переполняя русла тротуара.

Я сам себя сегодня не узнал

В грохоте природного кошмара.

Театральная афиша на воде блестит,

Оратория эпическая тонет.

Кому-то жизнь виолончелью прозвучит,

А кому и в колокол позвонит.

Собачка на ветру не может устоять,

Её, наверное, под крышу не пустили.

В такие дни грехом считалось выгонять,

Но где-то эту заповедь забыли.

Через окно всё блекло и размыто,

Я иду собачку выручать:

Мне с детства было намертво привито,

Живое не оставить умирать.

Вокруг меня кипящая земля,

Я в руки принимаю жизни сотворенье

И беру кусок афишного листа.

Для нас троих сегодня Воскрешение.

И тех

Если самое заветное желание —

Куда-нибудь в сторонку отвернуть,

Когда не хочется ни дружбы, ни внимания,

Значит, время наступило от всех передохнуть.

Пусть мир меня сегодня позабудет,

Пусть все будут неприветливы и даже холодны,

Но тогда во мне никто присутствовать не будет,

И я увижу жизнь со стороны.

Чтобы здраво оценить, кого недоглядел,

По кому страдал и над кем смеялся,

Усмотреть своих возможностей предел,

И тех, кого терпеть не мог, и тех, с кем уживался.