Твое имя

 – У шатунов. Тогда они только его и повторяют. Обычно это ничего не значит – только эхо оборванного сознания. А иногда…

Все трое заинтересованно посмотрели на гостью – в тоне ее голоса они безошибочно угадали отголосок нерассказанной интересной истории. Мара не устояла перед этими взглядами.

– Ладно, чего уж… Хотя рассказывать особо нечего. Встретили мы раз шатуна, и не в лесу, а в городе. Ночью вылез из какого-то подвала, где его, видать, и убили. Жуткий, полголовы топором отрублено.

Кьел судорожно сглотнул, и Мара краешком глаза увидела, как Бьярн усмехнулся в бороду.

История действительно случилась с ними год назад, и с тех пор Мара любила рассказывать ее случайным спутникам. Лучше всего срабатывало, если разговор происходил у ночного костра.

– Идет и бормочет, – Мара перешла на шепот, и трое некромантов невольно приблизились к ней. – Идет и бормочет…

Она распрямилась и сказала обычным голосом:

– Потом оказалось, что был он купцом, возвращался домой с хорошим наваром. Деньги зашил в рубашку и думал, что никто о них не узнает.

А попутчики как-то увидели, напоили, завели в подвал и убили.

– А что бормотал-то он? – жалобно спросил юный дозорный.

– Что бормотал, что бормотал… – Мара вновь перешла на шепот и вдруг резко вытянула вперед руку и завыла, подражая шатуну: – Верни деньги!

Некроманты отпрянули, лица их исказились от ужаса, но тут же, догадавшись, что Мара специально их напугала, они расхохотались так, что едва не падали на землю от смеха.

– Кстати, слова покойного как раз и послужили доказательством мотива, – закончила она историю.

 – Убийц скоро поймали.

– Фух! Чуть в штаны не наложил! – доверительно сообщил вслух Кьел.

– Ты поосторожнее там. Свои-то как раз отдал! – улыбнулся Зик, и вдруг улыбка завяла. – А этот-то, кстати, тоже не своей смертью умер. У него вся грудь разворочена…

Он помолчал и добавил:

– Только это не наша печаль уже. Свою работу мы выполнили.

Глава 12

В Выселенках – маленькой деревушке – не оказалось даже своего постоялого двора.

Купеческие обозы проезжали через нее редко, гости тоже не захаживали. Если кому-то требовалось заночевать, некоторые жители сдавали комнаты.

Мара и Бьярн сняли две тесные комнатушки у какой-то глухой бабки, которая хоть и была туга на ухо, но деловой хватки не потеряла, вытребовав с путников двадцать монет за седмицу, причем плату взяла вперед. Правда, обещала за это кормить завтраками, а на ужин подавать крынку молока.

Двадцать монет.