Один поцелуй до другого мира

– Восемьдесят! – выплюнул его соперник.

– Сто! И покончим с этим!

– Покончим, согласен! – кивнул Бадр и, не успели наблюдатели разочарованно выдохнуть, добавил: – Сто десять!

Он поднял лицо и в упор посмотрел на Иву, а та вдруг растеряла всю уверенность, ее и без того маловато оставалось. Непросто следовать плану, когда все идет совсем не так, как задумано: это она должна сейчас с торжеством поглядывать на префекта. Это она должна поймать последний взгляд своего врага, когда тот, захлебываясь собственной кровью, падет у ее ног, осознавая, что проиграл.

Вазир сокрушенно воздел руки к небу, будто жалуясь на своего обидчика. И все же Ива видела, что с его губ не сходит плутоватая усмешка – он просто играл на публику.

– О, проклятый Бадр! Ты меня разоришь! Сто пятьдесят!

Ива увидела, как у Бадра, впервые за время торгов, нервно дрогнуло веко: он был в бешенстве. И хотя он еще не произнес это вслух, но Ива уже знала: он проиграл.

Хотя Вазир казался приятным молодым человеком. А пока суд да дело, Ива, глядишь, и придумает, как быть дальше. Ей нужна передышка и желательно подальше от Ксандора.

Распорядитель торгов выждал положенное время, но цену, названную Вазиром, никто не перебил.

– Продана господину Вазиру.

Парень в алом тюрбане с разбега запрыгнул на возвышение.

– Дивно, дивно… – Улыбка не сходила с его лица. – М-м-м, ты не знаешь, какая ночь тебя ожидает!

Иве сделалось тревожно, но не слишком. Такие, как Вазир, любят бахвалиться. Судя по всему, в его гареме уже и без того десятки наложниц. Новенькая нужна ему для коллекции или просто чтобы снова обойти в споре своего вечного соперника. Вполне вероятно, в ближайшие недели Вазир и не вспомнит о новой рабыне.

Вазир, не глядя, перекинул тугой кошель распорядителю, а сам все смотрел на Иву, цокал языком.

– Следуй за мной! – приказал наконец и, решив, что рабыня не понимает языка, тыкнул себе в грудь и изобразил двумя пальцами идущие ноги.

Толпа почтительно расступилась. Вазира поздравляли с победой, похлопывали по плечам. Ива, скованная цепями, не могла идти быстро, но никто ее и не торопил.

Бадр на мгновение загородил дорогу, ожег взглядом.