Один поцелуй до другого мира

Молодые и старые. В цветастых халатах, таких длиннополых, что рыжий песок давно пропитал ткань, волочившуюся по земле. Головы обвязаны тюрбанами. На смуглых лицах сверкают белозубые улыбки.

Ива быстро скользнула взглядом поверх толпы. Небольшую площадь, на которой она сейчас находилась, окружали низкие строения, сложенные из красной глины.

Иве понадобилось всего несколько мгновений, чтобы в общих чертах понять, что происходит. Город в пустыне. Невольничий рынок. Ее выставили на продажу.

«Проклятье! Богиня, я вовсе не о том тебя просила!»

У края площадки жались другие девушки, а также дети и старухи.

– Пятьдесят! – крикнул мужчина, стоящий ближе остальных.

Он не улыбался, глядя на Иву, а она всмотрелась в резкие черты его лица, пытаясь угадать, не Ксандор ли это. Префект должен быть где-то рядом. Он стал одним из тех мужчин, что сейчас так откровенно и заинтересованно разглядывали ее.

– Пятьдесят, господин Бадр! – подтвердил распорядитель торгов, низко склоняясь перед суровым покупателем.

– Пятьдесят пять! – перебил цену парень в алом тюрбане.

Он протиснулся сквозь толпу, раздвигая ее широкими плечами. Молодой, улыбчивый, красивый, знающий себе цену. Он встал рядом с тем, кого назвали господин Бадр, заложил большие пальцы за пояс широкого кушака, покачался с носка на пятку с таким видом, будто уже заполучил желанную покупку.

Бадр скосился в его сторону, поморщился. Ничего не сказал.

– Ты опять за старое, Вазир? – весело крикнул чей-то голос. – Снова уведешь в свой гарем самую красивую курочку прямо из-под носа своего старого приятеля?

Видно, цена в пятьдесят пять монет оказалась достаточна высока – больше никто не пытался вступить в торги. Но, вероятно, борьба этих двух за обладание ценной рабыней сама по себе являлась развлечением для людей, собравшихся на площади.

Ива стояла, сжав руки у груди. Она почти не сомневалась, что мужчина с резкими чертами лица и есть Ксандор. Он выкупит ее, а потом убьет. В этих цепях Ива не сможет даже как следует замахнуться кинжалом.

– Шестьдесят! – бросил Бадр, не обращая внимания на то, что его ответный ход был встречен восторженными криками.

– Семьдесят!

Вазир отстегнул от пояса и взвесил на ладони кошель с монетами. Развязал тесемки, заглянул внутрь, прищурился.