Обещанная колдуну

Одна его рука легла на мой обнаженный живот и обжигала, точно была горящим углем. И этот второй поцелуй вышел у меня неловким, но Даниель только рассмеялся и снова сказал, что я открываю рот, будто птенец.

После того как одеяло больше не укрывало меня, он вдруг сделался гораздо смелее и будто старше. Он точно знал, что делать, в отличие от меня. И хотя он часто дышал, охваченный желанием, не терялся и все дальнейшее взял на себя.

Хотел приподнять мою рубашку еще выше, но я вцепилась в подол и закусила губу.

– Ладно, – согласился он. – Это после.

Зато свою рубашку стянул через голову, обнажая крепкий торс. Меня наполнила нежность, когда я посмотрела на его белые плечи. Почему-то снова вспомнила маленького Даниеля в брызгах воды – летом нас иногда вывозили на озеро, где мы резвились на мелководье.

– Приподнимись-ка.

Я не поняла зачем, но послушалась. Он подсунул рубашку под мои бедра.

– Потом выкину. Не менять же белье.

Я опять задохнулась, испугалась, а Даниель с каждой секундой становился все увереннее.

– Надо тебя немного подготовить. Не пугайся.

Не пугайся? Я охнула, выгнулась дугой, когда пальцы Даниеля тронули тайное, стыдное. Неосознанно я попыталась отстраниться, но он удержал мои колени, надавил, раздвигая.

– Ты ведь хочешь, чтобы все прошло хорошо? Будешь послушной девочкой?

Не знаю, что я должна была чувствовать по мнению Даниеля, но я ощущала только стыд, и самую капельку было больно. Не знаю, как так получилось и почему я начала плакать, но Даниель глянул даже сердито.

– Плакса…

Но потом нежно погладил по щеке.

– Ну что ты, что… Разве ты этого не хочешь?

Я не знала ответа. Разве этого вообще можно хотеть? Этого вообще кто-нибудь хочет? Но я любила Даниеля, мечтала прожить с ним жизнь, и если для этого требуется немного потерпеть, что же, от этого еще никто не умирал…

Я судорожно кивнула несколько раз. Щеки мои горели, сердце стучало.

Поцелуй, страстный, обжигающий, меня уже не удивил.

Он взял меня за бедра, притягивая к себе. И было в этом жесте что-то животное, что-то собственническое, древнее и опасное. Я вздрогнула, стремясь сжать колени, но он не позволил.