Алена Винокурова

Я машинально кивнула и ушла. К моему облегчению, позвонил Вадим и сказал, что приехал.

– Ты чего такая ошалелая? – спросил Вадик

Я покачала головой.

– Просто теперь я знаю, кто убил мистера Поллини.

– Кого?

– Это больше не имеет значения, – ушла я от ответа, – поехали веселиться.

Я кусала губы и думала о том, что я услышала. Покосилась на Вадика. Сказать, не сказать?

– Мистер Поллини, если я правильно помню, это Кожемятов? – спросил он неожиданно.

– Да.

– И убил его не Горбенко и не эти, как их, ну исполнители, которых вроде как поджарили? – спокойно, не отрываясь от дороги, уточнил майор Самойлов.

– Так точно.

Вадим вздохнул и припарковался у тротуара.

– Расскажешь?

– Не сейчас, – покачала я головой.

– Ален, я могу отвезти тебя к Шевцову, я могу отвезти тебя домой, я могу отвезти тебя на день рождения моего друга. Вопрос только один: чего хочешь ты? Ты хочешь дать делу ход?

Я подумала и отрицательно покачала головой.

– Поехали, – попросила я.

– Куда?

– К твоему другу. Но я сегодня напьюсь, – улыбнулась я.

– Да лишь бы тебе в радость. – хмыкнул мой парень и завел мотор.

Минут пять мы ехали молча и потом Вадим все же спросил:

– Что, совсем невеселая история?

– Да нет, – пожала я плечами, – скорее это история о любви.

История вторая: история одного конкурса

Глава 1

– Не пойду, сказала!

– Пойдешь, – сузил глаза начальник, – как миленькая, пойдешь!

– За что?!

– За глаза твои карие и ресницы шикарные!

– У меня голубые, – пробурчала еще.

– Еще лучше, – добродушно заметил шеф и начал демонстративно перебирать бумажки, давая понять, что разговор окончен.

– Аркадий Зиновьевич!

– Что, Винокурова?

– Я папе пожалуюсь, – решилась я на шантаж.

Он кивнул.

– И как можно быстрей, сделай милость. Надоело мне с тобой нянькаться, он на тебя рявкнет, и полетишь, как голубка, махая крылышками.

Я вздохнула, папа генерал действительно рявкнет, и я полечу.

Речь шла о ведомственном конкурсе красоты «Краса полиции». Подобные конкурсы вызывали у меня всегда приступы ехидства в адрес участниц и жюри, а теперь родной начальник предал и заявил на конкурс мою кандидатуру от нашего отдела.

– Ну почему я? Что, больше не кому?

– А кому, скажи на милость? Марии Геннадьевне? Там, между прочим, возрастной ценз до 30.

– Ну, вот Горбаневой как раз до тридцати.