Алена Винокурова

Ей было не по себе в дорогих ресторанах, она смущалась, краснела, это было забавно. Она просила рассказать о себе, и я рассказывал. Она слушала и сопереживала, я такого не помню в своей жизни, честно тебе говорю. А потом она начала рассказывать о себе и у меня появилось желание…Ну, не знаю…Как-то оберечь ее, что ли, защитить. Знаешь, как она просила меня отменить ту вечеринку? Просила уехать? Ну, а то, как она себя повела после моей «смерти», это вообще отдельная история. Она была единственная среди всей этой толпы, кому я был нужен.

Кто по-настоящему переживал и скорбел. Я видел немало женщин, Ален. И все они рано или поздно называли свою цену. На одной такой даже был женат. Ну, ты ее видела. Дешевая комедиантка. И только Ирина готова отдавать больше, чем брать. Она потрясающая женщина и я благодарю судьбу, что встретил ее. Даже если вот так вот странно.

– И ты начал за ней следить?

Он кивнул.

– Только я не следил, я охранял. Помнишь, когда мы в парке столкнулись? Я тогда действительно хотел попробовать познакомиться с ней под другим именем, думал, может и не надо ей всего это рассказывать.

Но ты упорно не хотела меня с ней знакомить, я заметил. И я стал искать подходящего случая, чтобы открыться ей. Ну, а когда вы с твоим дружочком вмешались, я решил больше не тянуть и подойти к ней.

– И как она отреагировала?

– Она меня узнала сразу, представляешь? В таком виде. Я подошел к ней и только хотел сказать что-то в стиле «Здравствуйте, девушка», как она сказала: «Ванечка». Как она плакала, бедная, – он покачал головой, – я даже не представлял, что ей так больно.

– Это ты ее тогда забрал из бара? – догадалась я.

– Конечно, я. Она же уже в состоянии нестояния была, тоже мне, алкогольвица. – неодобрительно покачал он головой, – Зачем было ждать, пока к ней кто-то пристанет.

Я покивала, то ли его словам, то ли своим мыслям.

– И что теперь?

– Теперь я увезу ее в Америку, мы поженимся, Ирина родит мне дочку, а Никита будет изучать архитектуру в университете Нью-Йорка, если пожелает.

Когда английский подтянет, – хмыкнул он.

– Ты и его забираешь?

– Конечно, а как иначе? Возвращаться я не собираюсь.

Вернулась Ирина, я посидела пять минут для приличия и сказала, что мне пора. Она крепко обняла меня на прощание, я пожелала ей удачи.

– Руку жать не буду, мало ли, как обернется наша встреча, не хочу портить тебе карьеру, – сказал на прощание Кожемятов, – помни, что я сказал. Любая помощь. И мы будем рады тебе. Мы оба.