Ответ «Москвитянину»

Кому неизвестно, что успехи Карамзина в преобразовании русского литературного языка вызвали, в начале нынешнего столетия, партию, которая, вооружаясь против его нововведений, думала отстаивать от иноземного влияния родной язык и добрые праотческие нравы! Как вы думаете, не сродни ли эта партия нынешним славянофилам?[6 - Белинский имел в виду «Беседу любителей российской словесности» (1811–1816) во главе с адмиралом А. С. Шишковым. «Шишковистам» противостояло литературное общество «Арзамас» (1815–1818), состоявшее из последователей Карамзина.

Участник общества, поэт К. Н. Батюшков, высмеял «шишковистов» в сатире «Видение на берегах Леты», в которой впервые употребил термин «славянофил».] Вот несколько стихов на выдержку из послания Василия Пушкина к Жуковскому, пьесы, по которой можно, до известной степени, судить о живости и характере борьбы двух партий нашей литературы того времени:

. . . . . . . . .

В чем уверяют нас Паскаль и Боссюэт,

В Синопсисе того, в Степенной книге нет,

Отечество люблю, язык я русский знаю;

Но Тредьяковского с Расином не равняю, —

И Пиндар наших стран тем слогом не писал,

Каким Баян в свой век героев воспевал.

Я прав, и ты со мной, конечно, в том согласен;

Но правду говорить безумцам – труд напрасен.

Я вижу весь собор безграмотных Славян,

Которыми здесь вкус к изящному попран,

Против меня теперь рыкающий ужасно.

К дружине вопиет наш Балдус велегласно:

«О братие мои, зову на помощь вас!

Ударим на него – и первый буду аз.

Кто нам грамматике советует учиться,

Во тьму кромешную, в геенну погрузится;

И аще смеет кто Карамзина хвалить,

Наш Долг, о людие, злодея истребить».

. . . . . . . . .

Итак, любезный друг, я смело в бой вступаю;

В словесности раскол, как должно, осуждаю.

Арист душою добр, но автор он дурной,

И нам от книг его нет пользы никакой.

В странице каждой он слог древний выхваляет

И русским всем словам прямой источник знает:

Что нужды? Толстый том, где зависть лишь видна,

Не есть лагарпов курс, а пагуба одна.

В славянском языке и сам я пользу вижу,

Но вкус я варварский гоню и ненавижу.

В душе своей ношу к изящному любовь;

Творенье без идей мою волнует кровь.

Слов много затвердить не есть еще ученье:

Нам нужны не слова, нам нужно просвещенье.[7 - «Стихотворения Василия Пушкина». Спб., 1822, стр. 8–9. Белинский мог пользоваться также и посмертным изданием 1835 года.