Его светлость. Роман

У меня за этот день все в кучу смешалось, эти святые, герои, какие-то непонятные рудознатцы… Всех не упомнишь. Как там в стихах – предание старо и поросло быльем, лишь камень памятный торчит на нем… – Леронт неодобрительно покосился на него. – В Лафии ему не молятся.

– А здесь первый заступник. Тут и его церковь, которую горняки на свои средства выстроили, Бело-Речная. Пройдемся, я ее покажу, тут два шага ступить.

– Лень, – Расин зевнул, – да и смотреть наверняка не на что.

Но Леронт уже поднялся.

– Идем, идем, ваша светлость, на ночь гулять полезно.

Расин, кряхтя, встал и поплелся за ним. Шли вдоль ручья, мимо огромных замшелых валунов, которые в сумерках казались чьими-то изогнутыми хребтами. Один из них вроде шевельнулся… Расин плюнул и ускорил шаг. Тропа обошла кусты калины и вывела на открытое озеро перед высокой горой. С горы серебряными нитями струились две реки, бравшие начало на вершине. Там, где они разбивались о широкий горный уступ, стояла статуя из белого камня – двое князей-близнецов.

– Жаль, солнце зашло, – сказал Леронт. – На закате реки будто золотые.

Расин задрал голову.

– Который из них ваш святой?

– Наш святой, – поправил Леронт. – Слева. Если чуть выше забраться, видна красная нить на его шее. Ему эрейские палачи голову отсекли во время последней войны, за свободу княжества. А рядом его брат, Горан-освободитель.

Бело-Речная церковь стояла сразу под горой. Расин, представивший уже собор наподобие тех, что он видал на родине, был разочарован, увидев простую часовенку с крышей, крытой щепой. Белые стены вросли в землю по самые оконницы, сквозь облупленную краску проглядывала старинная роспись, полустертая дождями и временем.

– Так и знал, что смотреть нечего, – пожал плечами Расин, – лодыри ваши песнопевцы.

Леронт открыл дверь и жестом пригласил его войти.

– По одному, – пояснил он.

– Крыша-то не завалится?

– Идите.

Расин ступил под низкий свод.

Внутри церковь оказалась чуть просторнее, чем виделась снаружи. На беленом потолке колебались тени от трех горящих свечей. Терпко пахло хвоей от еловых веток в глиняных кадках. Расин прошел два шага и встал как вкопанный: ему показалось, что он здесь не один. Перед алтарем, опустившись на одно колено, стоял Роден, точь-в-точь такой же, как статуя над водопадом.