Его светлость. Роман

За верстовым столбом отряду повстречался пастух, гнавший коз в городок – продавать молоко – и конь Расина забрел прямо в стадо. Его светлость с трудом выбрался из козьей толпы и долго ругал пастуха последними словами. Тот уже исчез в облаке пыли на дороге к городским воротам, а Расин все честил его в самых отборных выражениях. Леронт, услыхав пару фраз, даже привстал в стременах, решив, что ослышался.

Часа через два Расин уже начал приметно уставать и запросился на привал, хотя проехали-то всего ничего, а Большак в этом месте будто создан для прогулок верхом.

– Потерпите немного, – ответил Дарен, – это земли Приморского воеводства, здесь народ слишком уж королю преданный. За Черным озером спокойнее, там и до границы рукой подать, – он снова взял поводья княжеского коня, – и люди почти свои, веками бок о бок живем. Я в этих местах не один год провел, уж поверьте.

Старший граф как мог отвлекал его светлость от дороги, заводя беседы об истории Крутогорья и его обычаях. Рассказчик он был хоть куда, да только Расину до всей этой старины дело было, как до прошлогоднего снега.

– Эй, послушайте, сударь… – начал он, обернувшись.

– Леронт, ваша светлость, – терпеливо ответил молодой граф.

– Ага. Как называется то место, где мы ночевать будем? Галартэн? Ну и имечко, на трезвый язык не выговоришь. Есть там что из толковых харчевен, трактиров?

– Поищем. Место, правда, не слишком людное, но без ужина не останетесь.

– И на том благодарю, – со вздохом ответил Расин.

– Виконт Леннар.

– Вы его Лисом называли, я слышал.

– Мы давние приятели, мне можно. Вам-то этикет не дозволяет.

– А вы, надо думать, большой знаток этикета, – язвительно сказал Расин.

– Да уж побольше некоторых. Вон как пастуха нынче по дороге отзолотили, я чуть с лошади не упал.

– Так ему, дураку, и надо!

– …спустя триста лет после заключения договора, – Дарен повысил голос, слыша подозрительный шепот, – в Альфаррахе, в королевском дворце.

– Да как сказать…

– Продолжайте, дядя, – вмешался Леронт.

– Ох, мука моя мученическая, – Расин вздохнул и уставился вперед.

А впереди него струился по крупу жеребца серый плащ, отороченный лисой. Поверх широкой пелерины сверкал на утреннем солнце голый, без единого волоска, череп цвета старой кости.