Змеям слова не давали, или Попаданка на тропе еды

 – Сейчас всё будет, госпожа.

Нахожу на одной из полок глиняные горшочки, промываю одну из лейки, решив позже уточнить, а как потом отмывать все котлы после еды. А пока рассматриваю подозрительного вида крупы, которые могут пойти на кашу.

– Что-то я есть перехотела-а-а, – тянет Зинка, следуя за мной по пятам. – А может, домой? Обратно? Дома как-то веселее, да и запасы мои не ревированы… Ревзированы… Тьфу ты, ну ты!

Она не договорила, вон как язык заплетается, но я и без этого нужный посыл уловила.

– Ты же сказала, я их уничтожила, – ехидничаю в ответ.

– Так я про Степкины, – строит морду кирпичом, – А то ишь, хвост свой подкатывает, а это что значица? А это значица, что все его запасы желудей – мои.

– А твои – его? – подначиваю эту хулиганку-интриганку, уж больно интересно с ней беседовать.

Давно мне так весело не было, но говорить я стараюсь потише, благо пацан занят печкой.

– Что? Еще чего! – вдруг начинает возмущаться и попискивать Зинка, потрясая лапками. – Он – самец, а я – самка, вот он пусть и обеспечивает нас провизией… Ишь, позарился на мои орешки….

Еле сдерживаю смех от ее возмущений. Что-что, а самки… Тьфу, блин, девочки… Они и в животной шкурке девочки, тем более, с земли.

– Это черный рис, а это далия, – подбегает вдруг Тиль, отвлекая нас, и тыкает пальцем то в один мешок, то в другой. – Из них можно как раз кашицу сготовить на воде. Пропарить хорошенько, тогда и будем сыты. Видел, как Орния так делала, к нам завсегда за ней и приходили поутру.

Скептически смотрю на него, понимая, что не шибко балуют они себя и гостей едой. А уж чем и как зарабатывают – это отдельный вопрос, которым мы и займемся чуть позже. А сейчас начнем осваивать местную печь. Как только та накаляется, ставлю на нее горшочек, заливаю молочком, а после, следуя собственным рецептам в голове, добавляю черный рис. Зинка бухается в обморок на доске для разделки, обмахиваясь своим хвостом на манер веера.

– Какой у-у-ужас, – протягивает на ультразвуке.

– А ну цыц! Пока тебя не разделала! – ставлю на место распоясавшуюся белку, на кухне может быть только одна хозяйка, и это я.

Постоянно помешивать варево не получается, ведь руку в печь не засунуть, так что нет-нет, но достаю прихватом и проверяю, наблюдая, как постепенно крупы разбухают, и каша всё больше начинает напоминать мне… Я бы сказала съедобное, но черное месиво, которое даже белое молоко не осветлило, наводит на нерадужные мысли.