Вороная

Когда сумерки спустились на город, мать позвала домашних на первый этаж лепить пельмени. Зоя сначала не хотела идти, но Исталина возникла в дверях ее комнаты с накинутым на плечо полотенцем и прошипела свою любимую фразу про необходимость специального приглашения. Пришлось спускаться. За столом, присыпанным мукой, Зоя сидела с поникшим видом, лепить получалось кое-как. В то время как мать весело рассказывала отцу последние слухи и сплетни, о чем судачили ее коллеги в городском архиве.

– Зоя, что-то случилось? – заботливо спросил отец.

– Нет.

– Она просто любит, чтобы на нее обращали внимание, – слова матери сочились сарказмом. – Вот и пытается всеми способами это сделать. Показывает всем своим видом – у меня сегодня легкий сплин, скорее бегите жалеть!

– Ты выбросила мой кукольный домик, который мы с бабушкой делали целый день! – разозлившись, сказала Зоя и почти физически почувствовала, как в матери поднимается раздражение, что ее отпрыск имеет наглость разговаривать с ней в таком тоне.

– Я же сказала тебе, что приняла его за груду мусора. Разводишь грязь в доме, а мне приходится убирать. Я хотела как лучше, навела порядок в твоей комнате, чтобы было чисто. А ты теперь меня обвиняешь. Когда сама последний раз прибирала в детской?

Мать напустила на себя обиду и на некоторое время перестала разговаривать. Что могло быть громче и страшнее этого молчания?

– Почему вы не можете жить в мире? – занервничал Ефим Петрович.

– Потому что она специально выбросила мой кукольный домик!

– Специально? Как ты смеешь обвинять мать? – возмутилась Исталина, – я всегда и во всем у вас виновата! Стараюсь сделать вашу жизнь комфортной.

– Эти препирательства невозможно слушать! – отец отбросил скалку, вытер руки и ушел в домашнюю библиотеку читать газету.

– Ну вот, еще и папу расстроила, – мама добавила последнюю каплю. – Ты кого-то в этом доме можешь порадовать?

Зоя расплакалась, что отец на нее рассердился, и убежала на второй этаж.

***

Зоя безутешно рыдала, уткнувшись в подушку. Но когда сил горевать о кукольном домике уже не осталось, она перевернулась на спину и, еще изредка всхлипывая, начала рассматривать лепнину на старом потолке, постепенно успокаиваясь.