Она мне принадлежит

Белье, которое я и так планировала выбросить или сжечь, лежало в углу, словно пользоваться Марат им больше не планировал.

Сам он сел на кровать и похлопал около себя.

– Присаживайся.

Фыркнула и двинулась к стульчику у туалетного столика. Еще не хватало садиться рядом с ним.

– Да ты у нас прям строптивая кобылка, – хмыкнул Архаров и развернул изрядно помятый им листок.

– Вы начинаете меня утомлять.

Гордо вздернула подбородок, а внутри тряслась аки мышь. Дрожала и всё ждала подвоха.

Самое ужасное, я к его откровенно пошлым фразочкам привыкла, но находиться рядом возле кровати, на которой происходили ночные непотребства, мне еще не приходилось.

В голове сразу возникали образы его голых накачанных ягодиц и… Сглотнула, с шумом проталкивая слюну.

– Хочешь? – прошептал вдруг томно Марат.

Вскочила с места, ощущая пульсацию в висках.

– Ничего не хочу! – чуть ли не крикнула.

Вопреки всем моим предположениям, Архаров вздернул бровь и глянул на меня с удивлением.

– Да не обязательно кричать.

С этими словами пожал плечами и поставил полулитровую бутылку воды обратно на тумбу. А вот я медленно села обратно на стул.

Щеки покраснели от стыда и своих непотребных мыслей.

Глянула на Марата, который в это время достал из-за уха ручку и провел ею по листочку.

– Давайте уже начнем. Сколько можно тянуть?!

Голос мой звенел, я его уже не контролировала.

Больше ожиданий моя нервная система не перенесет.

– Итак, давай сначала пройдемся по твоим пунктам, – кивнул Марат, и у меня отлегло.

Выпрямилась и принялась внимательно ожидать начала его речи.

– У меня тут кое-какие поправки наметились. Важные.

Последнее добавил с особой ноткой. А он умеет быть жестким.

Поджала губы, но возражать не стала. Разговор еще не начался, а уже мне не нравился, но я решила дослушать до конца.

– Читайте уже, давайте, – процедила сквозь зубы, не выдержала напряжения.

Заерзала, когда он кинул на меня странный нечитаемый взгляд, и расслабилась, когда снова уткнулся в листок.

– Ну вот, смотри. Пункт первый. В мою спальню входить нельзя.

– Именно, – кивнула, сидя на стульчике так, словно это я гостья, а он хозяин.

Никогда еще не ощущала себя лишней в собственном же доме.

– Говорю сразу. Это невозможно.