Она мне принадлежит

– Не тратьте свои силы на этот раз. Я была умнее и сделала несколько экземпляров. Так что от правил вам никуда не деться, Марат, – протянула к нему листок бумаги. – Будьте добры, ознакомьтесь с моим регламентом и поставьте подпись.

Мужчина прищурился, но ручку не взял, только выхватил документ и несколько секунд потратил на чтение.

Периодически на его лице отображалась противоречивые эмоции – от веселья до издевательской и какой-то порочной усмешки.

Ощущала себя неуютно под прицелом его мимолетных насмешливых взглядов.

Получив недолгую передышку от его словесного поноса, смогла в деталях рассмотреть его внешний вид. Спортивные черные штаны, такого же цвета майка и толстая серебряная цепь на шее.

На обнаженной коже плеч блестели капли воды, а через правое плечо перекинуто чуть влажное полотенце. Ясно, принимал душ после тренировок. И как я не услышала журчание воды?

– Понял, – кивнул Марат, отвлекая меня от бесстыдного изучения его босых ног. Сорок шестой размер, не меньше.

– Ты фут-фетишистка?

Дернулась от такого неожиданного вопроса. Захрипела, замычала, не зная, как реагировать.

Скажу да, совру, к тому же опозорюсь. Скажу нет, по моему красному лицу и бегающим глазам он поймет, какие мысли бродили в моей порочной голове.

Дядя Захар решил бы, что я заболела, а вот Марат… Нет, он, казалось, видел меня насквозь.

– Ставьте уже подпись, я просто задумалась. Больно нужны мне ваши стопы.

Я было почувствовала себя победительницей, протягивая ему ручку, как вдруг он спустил меня с небес на землю.

– Я составлю свой список, и мы обсудим правила повторно.

– Как это?

– У тебя свои требования к жильцам, у меня свои, краса, – щелкнул меня по носу.

Отступила назад, увеличивая между нами расстояние. Вообще не стоит к нему больше подходить. Это опасно для жизни. Его жизни.

– Но это вы гость в доме, не я. В отсутствие дяди Захара…

– А ты когда молоко на рынке покупаешь, что…

– Я не закупаюсь на рынке.

– Правда? А жаль, я люблю кофе с молочком. Желательно парным.

– Парное у нас только по четвергам.

– Да ладно? Серьезно? Я думал, ты за магазинное, белоручка, брезгуешь натуральным продуктом

– Я, между прочим, до восемнадцати в деревне прожила, – гордо вздернула подбородок. Стало как-то обидно за всех деревенских.

– Так ты у нас селяночка?

Открыла было рот, чтобы поставить его на место, но осеклась.