Муж? Я согласия не давала!

Захожу первым, убираю документы со стола, пока патруль пытается отделаться от нарушителей и свалить по-тихому, вот только все это происходит с криком, шумом и гамом.

– Итак, – присаживаюсь в кресло, откидываюсь на спинку, – что там, Митрофанов?

Тот подходит и кладет на стол листок, где все черным по белому расписано.

– Ты с ними построже, – наклоняется и тихо шепчет, – а то повадятся по поводу и без вызывать нас. Тьфу, алкота последняя!

Кривится и уходит, забирая с собой напарника. Оглядываю устроившуюся пятерку и щелкаю языком.

– Начальник, – начинает говорить один из мужиков, – это недоразумение. Отпусти, а? Вон хозяйка квартиры, заявление на меня не подает, так что все пучком.

– Разберемся, – холодно отвечаю и беру листок, читаю.

Что за бред? Употребляли землянику, украли цветок в горшке?

– Так, – подзываю мужиков, – вы двое приобщитесь к общественно-полезной деятельности.

– Чего? – лепит тот, что постарше и поглупей, походу.

– Заткнись, тупой, что ли, – тыкает в него локтем второй, – мы согласны.

Надо же, какие послушные. Набираю номер второго опера, жду ответа.

– Давыдов? Принимай двух бравых молодцев, займешься ими, – не слушаю возражения напарника, сбрасываю вызов. Затем уже говорю нарушителям: – Вторая дверь слева, на выход!

Те и не думают спорить, так что в кабинете остаются Диана с дочерью и дамочка, грызущая свои ногти.

– А вы за дверью подождите, мы с потерпевшей побеседуем, – говорю гражданочке.

Та подрывается, смотрит вопросительно на брюнеточку. Диана спохватывается и толкает ребенка к ней. Малышка восторженно пялится на меня, открыв ротик, но увести себя позволяет.

– Итак, госпожа Ахметова, вот мы и встретились! – с удовольствием произношу фразу, когда хлопает дверь.

Девушка явно не так рада меня видеть, вон как вцепилась в этот несчастный горшок.

Глава 2

– Весьма, – мрачно констатирую, глядя на майора с разочарованием.

Нет, ну мог кто другой попасться? Стыдно-то как.

– Вот лист, ручка, пишите, – говорит он, никак более не намекая, что мы знакомы.

– Что писать? – растерянно гляжу на опера, сложив руки на коленях.