Полное собрание сочинений. Том 33. Воскресение. Черновые редакции и варианты

Придя обычной уже дорогой, разгоряченный и пыльный, онъ постучалъ въ дверь, и когда его впустили въ прохладные с?ни подъ своды, онъ почувствовалъ удовольствiе и прохлады и того, что онъ въ своемъ м?ст?, въ томъ, что ему теперь вм?сто дома.

Онъ вошелъ на верхъ и подошелъ коридоромъ къ Катюшиной двери. Вахтеръ съ ключемъ шелъ за нимъ.

– Что то нездорова она, чтоль, ничего не ?ла со вчерашняго дня, – сказалъ вахтеръ.

Они подошли къ двери. Сквозь р?шетку можно было вид?ть камеру. Катюша была од?та теперь уже не въ арестантскiй халатъ, а въ полосатой с?рой кофт?, которую она сама купила и заказала себ? (она сама, несмотря на вс? уговоры Нехлюдова, ничего не работала), голова ея была причесана по мод?, на талiи былъ широкiй поясъ.

Нехлюдовъ тихо подошелъ и посмотр?лъ на нее сквозь р?шетку. Она сид?ла неподвижно, повалившись руками на столъ и спрятавъ голову въ руки.

Едва ли она спала. Не было ровнаго дыханья. Нехлюдовъ всетаки не окликнулъ ее, не желая будить, если она спитъ. Вахтеръ, гремя замкомъ, сталъ отпирать дверь, но шумъ этотъ не заставилъ ее изм?нить своего положенiя.

– Катюша! Что съ тобой? – спросилъ Нехлюдовъ, волнуясь не мен?е ее и чувствуя, какъ слезы подступаютъ ему къ горлу. – Катюша! Что ты?

Она не отв?тила, но рыданiя вырвались наружу, и она вся затряслась.

– Что ты? Что?

Она не отв?тила, не поднялась со стола, но только, выпроставъ л?вую руку, вытянула ее назадъ къ нему, показывая ему фотографiю, которую онъ оставилъ ей вчера.

– Зач?мъ вы показали мн?, – заговорила она сквозь рыданiя. Что вы со мной сд?лали? Зач?мъ? Не хот?ла я помнить. Не хот?ла. А теперь что д?лать?

– Теперь будемъ любить другъ друга, Катя, какiе мы есть, – едва выговорилъ сквозь радостныя слезы Нехлюдовъ.

– Да ужъ того н?тъ и не будетъ. И разв? можно меня любить?

– Можно, можно, можно.

– Н?тъ, нельзя. – Она встала, слезы текли по ея щекамъ, и выраженiе лица было печальное, но живое.

– Нельзя забыть, Дмитрiй Ивановичъ, что я была и что я теперь. Нельзя этаго, – и она опять зарыдала.

– Ты была моей женой и будешь такой. И не теб? каяться, a мн?. И Богъ видитъ, какъ я каялся и каюсь.

Она поднялась и пристально долго смотр?ла на него.

– Зач?мъ вы это хотите д?лать? Меня не спасете, а себя погубите.