Полное собрание сочинений. Том 33. Воскресение. Черновые редакции и варианты

<Хотите сливокъ?>Лакей въ это время подошелъ съ своимъ серебряннымъ подносомъ къ Миссъ Реджъи зa пять шаговъ, какъ бы д?лая какое то д?ло, несъ налитую чашку чая Нехлюдову. Катерина Александровна предлагала разныхъ сортовъ печенья. Онъ взялъ что попало и молча сталъ пить чай.]

– Что же вы оправдали или обвинили? – спрашивала она.

– Ни оправдали, ни обвинили, – отв?чалъ Нехлюдовъ, недовольно морщась и оглядываясь на Алину.

Алина прив?тственно улыбнулась, но тотчасъ же улыбка ея потухла: она сразу зам?тила т?мъ необманывающимъ женскимъ властолюбивымъ чутьемъ, что пл?нникъ ея освободился, или высвобаживается, или хочетъ освободиться: на лиц? его было то сосредоточенное и, какъ ей всегда при этомъ казалось, осудительное выраженiе, съ которымъ она давно уже боролась и которое, къ торжеству ея, совс?мъ исчезло въ посл?днее время.

– Извините меня, пожалуйста. Да мн? и не хочется совс?мъ ?сть, – говорилъ Нехлюдовъ,[127 - Зач.: чувствуя, какъ начинаютъ опутывать его опять т? паутины, которыя его опутали.

посп?шно обходя столъ и здороваясь со вс?ми сид?вшими.

Изъ мущинъ только старикъ Кармалинъ не всталъ, а подалъ руку сидя. Однако онъ с?лъ и долженъ былъ об?дать.

Все нынче им?ло для Нехлюдова въ дом? Кармалиныхъ совс?мъ другой, ч?мъ обыкновенно, новый и непрiятный характеръ.[128 - Зач.: Онъ вид?лъ теперь эту простую обжорливость отца и дяди, мертвенность и непом?рную гордость друга дома Черенина, вид?лъ просто глупость Катерины Александровны, вид?лъ изысканность простоты наряда Алины, вид?лъ главное, это] Ему непрiятенъ былъ этотъ самоув?ренный, пошлый политически-либеральный вопросъ Колосова, непрiятна была самоув?ренная манера старика Кармалина, жадно ?вшаго свой об?дъ, которому онъ приписывалъ величайшую важность, непрiятны были французскiя фразы славянофилки Катерины Александровны, непрiятны были степенные лица гувернантки и репетитора, непрiятенъ былъ видъ всей этой роскоши: серебра, хрусталя, дорогихъ кушанiй, винъ, лакеевъ, которую онъ зам?чалъ теперь, также, какъ и вся его жизнь – плодъ преступленiя, того самаго преступленiя, про которое только что такими простыми словами разсказывалъ ему извощикъ.

– Я не буду васъ ст?снять, – сказалъ старикъ и всталъ изъ за стола.