Полное собрание сочинений. Том 33. Воскресение. Черновые редакции и варианты

Какъ могъ онъ такъ перем?ниться и дойти до этого. «Все, все не то. Все это перем?нить надо, – говорилъ онъ себ?, – все это обманъ, все это ширмы, скрывающiя праздность, развращенность, жестокость. Ширмы, какъ эти выжженныя Алиной, которыя я купилъ на базар?. Базаръ съ разряженными дамами въ дорогихъ туалетахъ, продающихъ шампанское, цв?ты, в?ера для б?дныхъ. Ложь, ложь, ложь! И я весь по уши въ ней». На столик? за ширмами[115 - Зачеркнуто: было письмо, про которое сказалъ Провъ, встр?чая его.

Письмо было толстое, с?рое, подд?лка подъ грязную бумагу, но пахло какимъ то апопонаксомъ. <«Какова степень паденiя, что я знаю, что есть на св?т? апопонаксъ».>] была еще записочка отъ Алины. Въ записочк? было[116 - Зач.: красивымъ почеркомъ, не по французски, а по русски, но по русски въ томъ же смысл?, какъ бумага была с?рая:] написано: «maman велитъ сказать Вамъ, чтобы Вы не вздумали гд? нибудь об?дать, выходя изъ суда. Если Вы не освободитесь къ 6-ти, то все равно об?дъ будетъ ждать Васъ хоть до ночи. Maman dit que c’est le moins de ce que puissent faire les bonnes citoyennes pour ceux, qui administrent la justice dans l'inter?t de tous. Venez donc absolument ? quelle heure que cela soit.[117 - [Матушка говорит, что это самое меньшее, что могут сделать добрые гражданки для тех, кто отправляет дело правосудия в общих интересах. Приходите же непременно, когда угодно. А. К.»]] A. С.»

Все это: эти французскiя фразы, эти шуточки, не шуточки, a какiя то игривости, въ которыхъ никогда нельзя было понять, гд? кончается иронiя и начинается серьезное, все это, преждe даже нравившееся ему, показалось ему теперь не то чтобы противнымъ, а жалкимъ и грубымъ, какъ грубыя декорацiи, когда смотришь на нихъ не со сцены, а изъ за кулисъ.

«А, впрочемъ, лучше пойти, – сказалъ онъ себ?, – в?дь надо развязать всю эту ложь. Лучше оборвать теперь, ч?мъ все дальше и дальше запутываться самому и запутывать другихъ».

Было только 6 часовъ, такъ что онъ могъ застать ихъ об?дъ. Онъ почистился, помылъ руки[118 - Зачеркнуто: захватилъ св?жихъ папиросъ и, выйдя на улицу, взялъ перваго хорошаго извощика и по?халъ на Поварскую.

Действительно, <Ивины> Кармалины были еще] и подошелъ къ зеркалу и сталъ по привычк? чесать свои густые волосы и небольшую курчавую бороду. «Экая мерзкая, подлая рожа, главное, слабая, – говорилъ онъ, остановивъ руки со щетками и съ отвращенiемъ глядя на свое испуганное, пристыженное лицо. – Слабое и подлое.