Полное собрание сочинений. Том 33. Воскресение. Черновые редакции и варианты

Въ теперешнемъ челов?к? было главное – чувство радости о томъ, что его вс? любятъ, и желанiя быть любимымъ и сл?паго до посл?дней степени расцв?тшаго эгоизма избалованной богатствомъ и роскошной жизнью молодости, не знавшаго никакихъ ст?сненiй и преградъ. Не было этому эгоизму преградъ вн?шнихъ: общественное положенiе и богатство уничтожали большинство преградъ, и не было преградъ сов?сти – внутреннихъ, потому что сов?сть въ этомъ его состоянiи зам?нялась общественнымъ мн?нiемъ людей его среды.

Въ этомъ то и была прелесть такого отдаванiя себя потоку, что, подчиняя себя общественному мн?нiю своей среды, получалась совершенная свобода. Стоило только отдаться своимъ страстямъ, и выходило то, что д?лалъ то, чт? вс? д?лали, и получалось одобренiе вс?хъ, и получалась полная свобода для удовлетворенiя своихъ страстей. Теперь о томъ своемъ отношенiи къ Катюш? онъ зналъ, что онъ поступилъ такъ, какъ вс? поступаютъ, какъ поступилъ – онъ зналъ – его дядя, у котораго былъ незаконный сынъ отъ такой случайной интриги, какъ, завидуя, желалъ бы поступить Шёнбокъ, какъ поступаютъ сотни людей и въ д?йствительной жизни и въ романахъ. Одно – надо оставить ей денегъ. И это онъ сд?лалъ, положивъ ей, прощаясь съ ней, конвертъ съ сторублевой бумажкой за открытый лифъ ея платья. Онъ поступилъ какъ надо, какъ вс? поступаютъ. О томъ же, что съ нею будетъ, онъ совершенно не думалъ. Онъ думалъ только о себ?. Въ такихъ мысляхъ и чувствахъ онъ ?халъ съ Шёнбокомъ до станцiи. Въ немъ не было и т?ни раскаянiя, жалости или предвид?нья того, что могло быть съ нею. И такъ это продолжалось и посл?. Только один? разъ посл? онъ почувствовалъ раскаянiе, и чувство это было такъ сильно и мучительно, что потомъ онъ инстинктивно отгонялъ отъ себя воспоминанiя объ этомъ.

И онъ, тотъ Нехлюдовъ, который былъ такъ требователенъ къ себ? въ иныя минуты, погубивъ челов?ка, любившаго его, за эту самую любовь погубивши его, былъ спокоенъ и веселъ.

Только разъ, отойдя отъ играющихъ, онъ вышелъ въ коридоръ вагона и посмотр?лъ въ окно. Въ вагон? св?тло, весело, блеститъ все, а тамъ, наружу, темно, и хлещетъ въ окна дождь съ гололедкой и течетъ по стекламъ, и тамъ пустыня, низкiе кусты и пятна сн?га. И почему то вдругъ ему представилось, что тутъ, въ этой пустын?, среди кустовъ и сн?га, она, Катя, б?житъ за вагонами, ломая руки и проклиная его за то, что онъ погубилъ и бросилъ ее.