Полное собрание сочинений. Том 33. Воскресение. Черновые редакции и варианты

Одинъ дурной поступокъ этотъ, особенно потому, что онъ не призналъ его дурнымъ, т. е. такимъ дурнымъ, какимъ онъ былъ въ д?йствительности, все дальше и дальше отводилъ его отъ доброй жизни. И едва ли вся та пустая, не нужная никому жизнь, которую онъ велъ въ эти 14 л?тъ, не им?ла своей причиной эту вину, на которую онъ выучился закрывать глаза. Его, какъ винтомъ, завинчивало все ниже и ниже въ пошлую, непризнаваемую развращенность его среды. Сд?лавъ дурной поступокъ, онъ удалялся отъ требованiй своей сов?сти.

Удаляясь отъ требованiй своей сов?сти, онъ чаще и чаще д?лалъ дурные поступки, которые все больше и больше удаляли его отъ требованiй своей сов?сти, д?лали его безсов?стнымъ.

И вотъ когда Богъ привелъ его встр?титься съ ней. Онъ судилъ ее.

<Да, это была она. Она – это милое, кроткое, главное, любящее, н?жно любившее его существо.> Онъ не могъ свести съ нея глазъ и то вид?лъ ее такою, какой она была, когда б?гала въ гор?лки, или такою, когда она разсуждала съ нимъ про «Затишье» Тургенева и вся волнами вспыхивала, говоря, что ей больше и д?лать нечего было, какъ утопиться, и, главное, такою, какою она была въ церкви въ Св?тлохристово воскресенье, въ б?ломъ платьиц? съ бантикомъ въ черныхъ волосахъ, то вид?лъ ее такою, какою она была описана въ обвинительномъ акт? – Любкой, требующей отъ купца впередъ деньги, допивающей коньякъ и пьяной, то такою, какою она теперь была передъ нимъ: въ широкомъ не по росту халат?, съ измученнымъ бол?зненно желтовато-бл?днымъ лицомъ, съ тупымъ, похм?льнымъ выраженiемъ, хриплымъ голосомъ и выбитымъ зубомъ.

«Это не она, не то милое, простое и, главное, любящее существо, которое я зналъ въ свой первый прi?здъ у тетушекъ», говорилъ онъ себ?.

Но кто же была та, которая сид?ла теперь передъ нимъ?

В?дь это была настоящая, живая женщина и, хотя ее прозывали Любкой, это была она, та самая Катюша. И мало того что это была она; эта женщина, такою, какою она была, была вся его произведенiе. Не было бы той ужасной ночи Св?тлохристова воскресенья, не было бы этой женщины въ арестантскомъ халат?, не было бы въ ея прошедшемъ этихъ пьяныхъ купцовъ и всего того ужаса, сл?ды котораго такъ явно лежали на ней.

Въ душ? его шла страшная, мучительная работа. Вся жестокость, подлость, низость его поступка сразу открылась передъ нимъ, и та странная зав?са, которая какимъ то чудомъ все это время, вс? эти 14 л?тъ, скрывала отъ него его преступность, была уничтожена на в?къ.