Огненный цветок

Но мы любили друг друга и не могли подумать о таких последствиях. Когда она забеременела, мы были слишком счастливы. Я любил её, как и тебя, мой огненный цветочек, ты согрела меня, когда я потерял маму, когда я потерял смысл жизни.

– А демоны – это же миф! Я не хочу в это верить.

– Мы очень древний род, почти королевский. Да, наши тела стареют, но для нас это не проблема, мы умеем переносить себя в тела новорожденных и проживать жизнь снова и снова, помня всё от и до. Мы существуем с начала рождения этого мира, многих из нас сюда отправили в наказание.

Кто-то родился как ты, кто-то сбежал из нашего родного мира. Большинство наших истребили ещё в XVII веке, всех пугало, что кто-то может быть сильнее и могущественнее них. Люди не терпят того, что кто-то выше них в пищевой цепи, они подавят количеством, словно муравьи великана.

– Папа, ответь мне на мой вопрос, – я уже начинала злиться.

– Я не знал, и это невозможно, что твоя инициация силы прошла в шестнадцать, а не в восемнадцать, как у всех остальных.

Ведь чаще всего развитие всех способностей идет с задержкой. Прости меня, Диана.

– Папа, что с Серёжей? Папа, не скрывай? Говори, ведь всё равно я узнаю всё сама. Он мёртв? Точнее, я его убила?

Я вспомнила когти на своих руках, и меня передёрнуло от омерзения к самой себе.

– Когда ты позвонила, я торопился, но всё равно не успел вдохнуть энергию обратно, он был уже не то, что мёртв, а даже без души. Я должен был тебя научить, как правильно питаться, но ты была такой беззаботной, что я не хотел тебя расстраивать.

Да ты бы и не поверила мне или испугалась.

– Как долго я была без сознания? – не унималась я.

– Три дня, сегодня утром его похороны, врачи поставили диагноз «остановка сердца».

Жгучие слёзы хлынули из моих глаз, а тело ещё более становилось для меня некомфортным, его сковало судорогой.

И я поняла, что сегодня умерла вместе с Серёжей, не хотела жить как монстр.

– Папа, скажи, что это просто сон, кошмарный сон.

Это неправда, я не могла такое сделать с Сергеем, просто не могла. Слышишь?

Папа почти спеленал меня в объятиях, не давая моей истерике вылиться через край. И прямо из его глаза в мой скатилась скупая мужская слеза.

– Мередиана, – прошептал он мне в макушку, покачивая при этом в руках.

Это было моё полное имя, но я всегда его стыдилась и не любила, когда меня так называли, хоть и мало кто его знал.