Стихотворения (1884 г.)

Стихотворения (1884 г.)

Владимир Григорьевич Бенедиктов

«Творец! Ниспошли мне беды и лишенья,

Пусть будет мне горе и спутник и друг!

Но в сердце оставь мне недуг вдохновенья,

Глубокий, прекрасный, священный недуг!..»

В. Г. Бенедиктов

Стихотворения (1884 г.)

Стихотворения 1830-1840-х годов

В альбом Е. А. Карлгоф

Вы новой жизнию дарили

Меня в тот памятный мне час,

Когда стихи мои хвалили

Хвалой мне лестной в первый раз.

Не дорожу я криком света,

Весь мир мне холоден и пуст,

Но мило мне из ваших уст

Именование поэта.

Итак, да буду я певец,

Да буду возвеличен вами

И мой сомнительный венец

Пусть блещет вашими лучами.

Е. А. Карлгоф

Не обиженный судьбами,

Награжденный за мечты,

Повергаю перед вами

Вам знакомые цветы.

Вы их, сирых, обласкали,

Из безвестности немой

К свету путь им указали

Благосклонной похвалой.

И теперь, чтоб вышел краше

Скудный сбор стихов моих,

Светлый вид улыбки вашей

Отпечатайте на них.

    1836

Москва

(Дума)

День гас, как в волны погружались

В туман окрестные поля,

Лишь храмы гордо возвышались

Из стен зубчатого Кремля.

Одета ризой вековою,

Воспоминания полна,

Явилась там передо мною

Страны родимой старина.

Когда над Русью тяготело

Иноплеменное ярмо

И рабство резко впечатлело

Свое постыдное клеймо,

Когда в ней распри возникали,

Князья, забыв и род и сан,

Престолы данью покупали,

В Москве явился Иоанн.

Потомок мудрый Ярослава

Крамол порывы обуздал,

И под единою державой

Колосс распадшийся восстал.

Соединенная Россия,

Изведав бедствия оков

Неотразимого Батыя,

Восстала грозно на врагов.

Почуя близкое паденье,

К востоку хлынули орды,

И их кровавые следы

Нещадно смыло истребленье.

Потом и Грозный, страшный в брани,

Надменный Новгород смирил

И за твердынями Казани

Татар враждебных покорил.

Но, жребий царства устрояя,

Владыка грозный перешел

От мира в вечность, оставляя

Младенцу-сыну свой престол;

А с ним, в чаду злоумышлении

Бояр, умолк закона глас –

И, жертва тайных ухищрений,

Младенец царственный угас.

Тогда, под маскою смиренья

Прикрыв обдуманный свой ков,

Взошел стезею преступленья

На трон московский Годунов.