Стихотворения (1884 г.)

Ты красою всемогущей

Всех богаче в сей стране –

Я убогий, неимущий, –

Дай же милостину мне!

    1842

Маленькой Женин

Вместо куклы в модном платье,

Женни, вот тебе занятье:

Я принес мои стишки!

Ждать ли мне за это ласки?

Рада ль ты? Горят ли глазки?

Шевелятся ли ушки?

Лепечи пока, малютка,

Рифмы легкие шутя!

Скоро будешь институтка,

Скоро вырастешь, дитя!

Расцветешь, как цвет махровый.

И к тебе – не знаю кто –

Уж поэт напишет новый,

И напишет уж не то!

Ты успеешь в той поэме

Тайну милую постичь;

Вспомни, Женни, в это время

Я уж буду старый хрыч

Иль косой саженью глубже

Буду тлеть в земле сырой.

Не забудь же – приголубь же

Хоть надгробный камень мой.

Пусть над ним головку склонит

Женни резвая слегка

И приветная рука

Ветку зелени уронит

На могилу старика!

    1842

Калиф и Раб

Ум свой в думы погрузив,

За столом сидел калиф.

Пред владыкой величавым

Раб трепещущий его

Блюдо с пышущим пилавом

Опрокинул на него.

Грозен, страшен, как судьба,

Посмотрел он на раба;

Тот, готов расстаться с светом,

Прошептал полуживой:

«Рай обещан Магометом

Тем, кто гнев смиряет свой».

«Не сержусь», – сказал калиф,

Укрощая свой порыв.

Ободряясь, отирает

Раб холодный пот с чела.

«Рай – и тем, – он продолжает, –

Кто не памятует зла».

«Забываю». – Веселей

Стал калиф, а раб смелей:

«Надо в светлый рай для входа

И за зло платить добром».

– «Раб! Дарю тебя свободой

И осыплю серебром».

От восторга раб едва

Мог опомниться сперва,

Пораженный этим чудом, –

А калиф смотрел, признав

Самым вкусным сердцу блюдом

Опрокинутый пилав.

    Между 1835 и 1842

На кончину А. Т. Корсаковой 11 декабря 1842 года

Она угасла – отстрадала,

Страданье было ей венцом;

Она мучительным концом

Достигла светлого начала.

Грустна сей бренной жизни глушь,

В ней счастья нет для ясных душ, –

Их мучит тяжко и жестоко

Невольный взгляд на море зла,

На вид ликующий порока

И света скучные дела, –

И, гордо отвергая розы

И жизни праздничный сосуд,

Они на часть себе берут

Святые тернии и слезы.

Отрада их в житейской мгле

Одна – сочувствовать глубоко

Всему, что чисто и высоко,

Что светит богом на земле.