Стихотворения (1884 г.)

 –

Здесь ревностный денщик великого Петра,

Там бешеный игрок, ревнивый мавр вчера,

Сегодня он – король, вождь ратный иль посланник,

А завтра – нищий, раб, безумец иль изгнанник,

Там в пышной мантии, а тут в лохмотьях весь,

Но истинный артист везде – и там, и здесь,

С челом, отмеченным печатаю таланта;

Везде в нем видел мир глашатая-гиганта,

В игре, исполненной и чувства и ума,

Везде он был наш Кин, наш Гаррик, наш Тальма,

Мне видится театр. Все полны ожиданья.

Вдруг – поднят занавес – и взрыв рукоплесканья

Раздался, – это ты, ты вышел, исполин!

Обдуман каждый шаг, ряды живых картин –

Его движения и каждый взмах десницы;

В бровях – густая мгла, гроза – из-под ресницы.

Он страшен. На лице великость адских мук.

В его гортани мрет глухих рыданий звук,

Волнуемая грудь всем слышимо клокочет,

И в хохоте его отчаянье хохочет.

Он бледен, он дрожит – и пена на устах,

И, судорожно сжав в трепещущих перстах

Сосуд с отравою, он пьет… в оцепененье

Следите вы его предсмертное томленье –

Изнемогает… пал… Так ломит кедр гроза.

Он пал, с его чела вам смотрит смерть в глаза,

Спускают занавес. Как бурные порывы:

«Его! Его! Пусть нам он явится! Сюда!»

Нет, люди, занавес опущен навсегда,

Кулисы вечности задвинулись. Не выйдет!

На этой сцене мир его уж не увидит.

Нет! – Смерть, которую так верно он не раз

Во всем могуществе изображал для вас,

Соделала его в единый миг случайный

Адептом выспренним своей последней тайны.

Прости, собрат-артист! Прости, со-человек!

С благословением наш просвещенный век

На твой взирает прах несуеверным оком

И мыслит: ты служил на поприще высоком,

Трудился, изучал язык живых страстей,

Чтоб нам изображать природу и людей

И возбуждать в сердцах возвышенные чувства;

Ты жег свой фимиам на алтаре искусства

И путь свой проходил, при кликах торжества,

Земли родимой в честь и в славу божества.

    Середина марта 1853

Ф.

Здравствуй, деятель и зритель

Многих чудных жизни сцен,

Музы доблестной служитель,

Наш поэт и представитель

Славных дедовских времен!

Знал ты время, ведал лета,

Как людьми еще был дан

В мире угол для поэта

И певец пред оком света

Чтил в себе свой честный сан.

В лоне мира – песнью мирной

Он страдальцев утешал,

На пиры – нес клик свой пирный,

В бранях – благовестью лирной

Доблесть храбрых возвышал.