Стихотворения (1884 г.)

И ценя такие блага,

И не ведая утрат,

Посвятил им старый скряга

Хилых дней своих закат.

Заберется ль в кладовую –

Он целует все места,

Пыль глотает золотую.

Золотит свои уста.

Всё сочтет, – сундук заветный

Закрепит тройным замком,

Подрожит – и, неприметный,

Ускользает вон тайком.

После старческие ласки

Он жене своей дарит,

Подойдет, ей взглянет в глазки

И лукаво погрозит.

То, как ценный самородок,

Кудри взвесит на руке,

То возьмет за подбородок

Иль погладит по щеке.

Клад и этот цел – он видит,

И старик безмерно рад,

Подрожит и, скорчась, выйдет,

Но замкнет и этот клад.

Между тем проходят годы,

Он дряхлеет каждый миг,

И могильный зов природы

Слышит трепетный старик.

Жалко старому два клада

Бросить в мире – приуныл.

Первый клад он в угол сада

Ночью снес и там зарыл.

Не ходи в людскую руку!

Спи тут! Дело решено…

Но – куда другую штуку

Скроешь? – Вот что мудрено.

Как бы женку-то припрятать?

Как бы эту запереть,

И замкнуть, и запечатать,

А потом уж умереть?

Вот давай ее он кликать:

«Душка! Эй, поди сюда!

Жаль мне – будешь горе мыкать:

Я умру – тебе беда!

Попадешь в чужие люди, –

Ведь тебя не сберегут,

Пух твоей лебяжьей груди

Изомнут и изорвут.

Ты слыхала ль от соседок?

Ведь другие-то мужья

Жен своих и так и эдак…

Уж совсем не то, что я!

Ты была мне что невеста

От венца до этих пор,

Я тебе и честь, и место,

Да и двери на запор.

А умру – подобной чести

Не дождешься никогда.

Знаешь что? – Умрем-ка вместе!

Смерть ведь, право, не беда.

Согласись, мой розан алый!

Средство мной уж найдено», –

Та в ответ ему: «Пожалуй!

Хоть умрем – мне всё равно»,

«Ну, так – завтра. Ты покайся

Прежде мне, открой себя, –

Ведь сосед-то наш, признайся,

Подговаривал тебя?»

«Что. таить, коль дело к смерти?

Я не отопрусь никак».

– «Ишь соседи! Эки черти!

Я уж знал, что это так.

Он хотел тебя, как видно,

Увезти, скажи, мой свет!»

– «Да; но мне казалось стыдно…

У него ж деньжонок нет;

Сам раздумает, бывало,

Да и скажет: «Подождем!

Ведь у скряги-то немало

Кой-чего – мы всё возьмем»».

«Ах, бездельник голоперый!

Ишь, так вот он до чего!

Человек-то стал я хворый,

А не то – уж я б его!»

«Успокойся же, папаша! –

Яну молвила жена. –

Вспомни: завтра участь наша

Будет смертью решена.