Полное собрание сочинений. Том 15. Война и мир. Черновые редакции и варианты. Часть третья

Тонкая фигурка барабанщика в коротком мундирчике и босиком – Петя слышал, как он быстро шлепал ногами по грязи – [627 - Зачеркнуто: вышла]подошла к Пете. Петя ввел его в комнату.[628 - Зач.: и долго не мог успок[оить]]

Висеня, хорошенький, худощавый мальчик с большими[629 - Зач.: роб[кими]] черными глазами, испуганно взглядывал на черного, растерзанного Денисова, продолжавшего писать, и шепотом отказывался от чая, указывая глазами на commandant,[630 - [командира,]]как он называл Денисова.

Молоденькому барабанщику не нужно было говорить о mа pauvre m?re;[631 - [своей бедной матушке;]]его несложившееся, растущее тело, его без пушку на губе, но истощенное красивое лицо, его нетвердый голос, его, видимо напущенная, солдатская ухватка, из-за которой еще резче выказывалась детская незаглушимая невинность, сами собою напоминали о матери, которая еще так недавно должна была носить его. Это чувствовали все, и не только Денисов и Петя, но все в отряде тотчас же полюбили его.

– Oui, mon commandant,[632 - [ – Слушаюсь, господин командир,]] – отвечал на всё Висеня, вскидывая глаза, приставляя опухшую руку к козырьку кивера. Когда он уселся, Петя заметил, что он дрожал от холода или от страха и беспрестанно краснел. Когда Петя у него что-нибудь спрашивал, он, видимо, благодарен был, но боялся не уронить достоинства своего народа и не сделать как-нибудь, чего-нибудь недостойного солдата.

Когда Денисов кончил свою бумагу и встал, Висеня вскочил тоже.

– Знаешь что, – сказал Денисов Пете по-русски, – что его отсылать с пленными – помрет ведь половина, оставим его. Он нам прислуживать будет – он ловкий мальчик.

И тотчас же Денисов, подойдя к Висене, потрепал его по плечу, сказал ему, что он намерен для него сделать.

– Oui, mon commandant, merci, mon commandant,[633 - [– Слушаюсь, господин командир, спасибо, господин командир,]] – говорил Висеня, и яркая краска набежала на его лицо.

Денисов понял, что его[634 - Зач.: занимало] смущало, и успокоил, что ничего не будет недостойного его солдатского звания.[635 - Зач.: Тотчас же позвали <денщика> людей, одели мальчика в сапоги и кафтан, и Vincent вдруг повеселел – видимо, покорился своей участи и тотчас же принялся оказывать различные услуги.