Искра в бушующем море

Видимо, Латасар насытился и временно оставил нас в покое.

Элла и Корак вышли из города через тяжелую узкую дубовую дверь. Офицер похвастал, что обычно она заперта, но у него есть ключи от всех дверей в крепостных стенах. Чародейка ухмыльнулась, но промолчала: не столкнись она вчера с поглотителем, открыть замок голыми руками не составило бы труда.

Побережье встретило неласково. Ледяной ветер заставил натянуть капюшон вязаного балахона, запахло солью, мокрым песком и высохшими водорослями. Галька обреченно хрустела под ногами.

Корак как раз предложил спутнице опереться на его руку, когда прямо под большим серым камнем, покоящимся в пяти шагах от берега, они заметили женщину, неподвижно лежащую на песке. Не сговариваясь, побежали. Склонились рассмотреть получше. Живая, она пребывала в оцепенении: дышала редко, сердце билось через раз. Элла закрыла глаза и обратилась к силе.

Чародейка осмотрела женщину вторым зрением и, не обнаружив никакого магического воздействия, применила простое целебное заклинание. Пространство сплело сеть из тонких нитей и осторожно укрыло им пострадавшую. Элла мысленно расправила это причудливое покрывало и окутала им женщину как паутиной. Поделилась силой с каждым узелком и ударила, будто тысячей игл уколола.

Найденная судорожно вдохнула и открыла глаза.

– Он уплыл?

– Кто он? – Элла дернула плечами, будто стряхивая остатки заклинания.

– Змей, – обреченно выдохнула женщина. – Огромный, красный, с зелеными полосками. Он смотрел и смотрел. Видно, душу хотел вынуть.

Чародейка нахмурилась:

– В твоем роду были маги?

Пострадавшая покачала головой:

– Шутишь? Нет.

Снова потерла ладонями лицо, тяжело проглотила слюну.

– У него жуткие глаза, будто в бездну смотришь… Черную, мертвую.

– Он уплыл, все хорошо. Ему близко к берегу не подойти, слишком большой, – Элла погладила женщину по голове, помогая избавиться от воспоминаний и стараясь увидеть то, что так мучило пострадавшую. Морские змеи пьют только магов, с чего вдруг Красный многоглаз напал на человека без силы, неясно.

Воспоминания читались обрывками. Жертва остановилась полюбоваться морским гадом, тот резвился на удивление близко к берегу.