Мама, не читай!

И то – не в полной мере, с оглядкой, с недоверием к собственным позитивным ощущениям: ведь этого не может быть! Как это можно – радоваться жизни? Это же глупость недальновидная! Беда подстерегает нас на каждом сантиметре!

…И тут же возникают передо мной вечно печальные мамины глаза, скорбно поджатые тонкие губы. Постоянная складочка между бровей, тяжелый вздох: «Боже, как это всё ужасно, тяжело и невыносимо!» Сцепленные, будто в молитве, ладони, ускользающий от меня взгляд…

– Мама, мамочка! Что-то случилось?

– А? Что? – она меня не видит, не смотрит на меня.

Или делает вид? – Нет-нет, ничего не случилось… Просто всё плохо…

– Как жить? – это мама разговаривает с пришедшей в гости подругой. – Разве так можно жить? Нет, ты скажи мне, что же у нас за жизнь такая?

Я не вполне понимаю, о чём, о каких бедах идет речь, но мамино страдание ужасно больно отдается у меня где-то в животе. И я понимаю, что смеяться и радоваться, когда моей мамочке так плохо, просто безнравственно.

Ей было плохо на самом деле? Наверное, да. Теперь, когда я понимаю, что рядом с нею, кроме моего брата, совсем не было любимых ею людей, что она была одинока в этой страшной, непонятной, совершенно чужой Москве, ей, конечно же, действительно было лихо. Несчастная женщина… Но в результате она умудрилась создать вокруг себя эдакий Остров Страданий, где, по-видимому, никому уже не было и не могло быть хорошо, весело или хотя бы просто спокойно.

В общем, не очень-то хотелось жить…

«В человеке всё должно быть прекрасно»

…Тогда в гостях у мамы была, кажется, тётя Лина. Такая красивая женщина, на которую я смотрела с нескрываемым восхищением. (К слову: тётя Лина была из тех персонажей моего детства, которые потом исчезли навсегда, и довольно долго мне было непонятно, почему. Понятно стало много позже). Мама, конечно, была красивее всех на свете, но вот эта тётя Лина, она была, как бы это сказать… ухоженная, что ли… Я тогда не знала ещё такого определения, но видела сильную разницу между мамой и её подругой.

У тёти Лины были красиво уложенные волосы (у мамы такой прически не было никогда, она вообще крайне редко посещала парикмахерские, разве что только для «перманента»); у тёти Лины были длинные, красивые ногти бледнорозового цвета – это был маникюр. У мамы я такого не видела ни разу.