Полное собрание сочинений. Том 7. Произведения 1856–1869 гг.

Въ конц? улицы послышался ямской колокольчикъ и показалась тройка, запряженная въ почтовую тел?гу.

Одинъ изъ мужиковъ, остававшихся дома, Анисимъ Жидковъ, услыхавъ колокольчикъ, бросилъ тел?жный ящикъ, который онъ переворачивалъ, и, скрипя воротами, вышелъ на улицу посмотр?ть, кто ?детъ. У пристяжныхъ были гривы заплетены съ оборочками, коренная, знакомая ему чалая, была высоко подтянута головой подъ дугу. Она, чуть пошатываясь головой, быстро, раскачиваясь, тронулась на изволокъ, когда ямщикъ, приподнявшись на кол?но въ ящик?, крикнулъ на нее.

Лошади были гладки и не потны, несмотря на то, что солнце уже сильно пекло съ совершенно яснаго неба. – Ямщикъ былъ курчавой, въ новомъ кафтан? и шляп?.

– Ермилинъ Тихонъ! – проговорилъ про себя Анисимъ, узнавая ямщика и выступая въ своихъ новыхъ лаптяхъ на середину улицы.

Тихонъ, про?зжая мимо Анисима, молча приподнялъ шляпу; и въ выраженiи его лица было видно, что онъ очень счастливъ и знаетъ еще, что вс? не могутъ не эавидовать ему и его тройк?, которую онъ самъ собралъ и привелъ въ такое положенiе; и что онъ только старается не слишкомъ оскорбить другихъ довольствомъ, которое онъ испытываетъ.

Онъ не крикнулъ на лошадей; снимая новую шляпу, над?лъ ее не на бокъ, а прямо, только шевельнулъ возжей пристяжную и недалеко отъ Анисима, заворотивъ, сталъ сдерживать тройку, старательно и излишне продолжительно отпрукивая лошадей, которыя и безъ того весьма скромно подходили шагомъ къ знакомымъ воротамъ. Анисимъ, котораго д?ла шли не слишкомъ хорошо это л?то, съ завистью, но и уваженiемъ, подошелъ къ Тихону, чтобы покалякать съ нимъ.

Старуха мать, одна остававшаяся дома, вышла на крыльцо.

– Слышу, колоколъ, думаю, кто изъ ямщиковъ, – сказала она радостно. – Стала опять пироги катать, мн? и не слыхать. Послушала, а онъ вовсе близко.

– Здорово, матушка! – сказалъ сынъ, соскакивая тяжелыми сапогами подл? передка.

– Здорово, Тишинька. Живъ ли, здоровъ ли?

И она продолжала говорить, какъ и всегда говорила обо всемъ, какъ о воспоминанiи чего-то грустнаго и давно прошедшаго.

– Думаю вотъ, коли нашъ Тихонъ, старика то н?тъ и бабъ н?тъ, къ об?дн? ушли…

Тихонъ, не дослушавъ ее, вынулъ узелокъ изъ передка, вошелъ въ избу, поклонился образамъ и, черезъ с?ни пройдя, отворилъ ворота.