Полное собрание сочинений. Том 7. Произведения 1856–1869 гг.

Онъ прi?халъ не къ купцу, не къ правленью, а прямо въ синiй трактиръ, къ хозяину котораго была дана записка. «Ну, что, старикъ, аль сына ставишь, – спросилъ хозяинъ. – А нашего малаго нанимали; должно нынче покончимъ. Просимъ 400 рублей, 380 даютъ. Гд? малый-то?» – «Еще спитъ, все гуляетъ. Ужъ 23 ц?лковыхъ пропилъ. Надо?лъ. Вотъ и мужикъ идетъ». – «Бери 400», вдругъ сказалъ Дутловъ, выставляя руку. «Что такъ? А магарычи твои?» – «Ну не гр?ши, сказалъ Дутловъ.– Хозяинъ оттягивалъ руку. – Не гр?ши, умирать будемъ,– повторилъ Дутловъ.

Другой мужикъ подходи лъ.– Ладно, чтоль? Только бъ въ в?рности было?» – «Ну молись Богу». Они ударили по рукамъ. Давай бумагу, бери задатокъ. Дутловъ уже зналъ вс? порядки, прежде для своего сына сов?товался съ писцомъ. Разбудили заспаннаго Алёшку, онъ тотчасъ же потребовалъ рому и требовалъ, чтобы старикъ выпилъ. Но Дутловъ отказался. Дали бумаги, старикъ пошелъ къ знакомому писцу Ивану Ивановичу, привелъ его съ собой. («Батюшка И. И., ужъ ты не обмани».) И. И. сказалъ, что все въ порядк?, только надо въ ставку.  – Старикъ пошелъ въ правленье и ждалъ у крыльца. Алешка зароб?лъ. Черезъ

/

часа вышелъ Алешка съ хозяиномъ, солдатскiй обстриженный лобъ. «Слава теб?, Господи», сказалъ Дутловъ и досталъ деньги. Первыя онъ отсчиталъ Ильичевы деньги и вздохнулъ легко, когда деньги эти перешли въ руки купца, потомъ пошли добавочныя ц?лк[овыя] бумажки пчельныя, плотничныя, извозныя и т. д. Эти онъ долго считалъ, наконецъ, отсчитавши, махнулъ рукой и, получивъ квитанцiю отъ И.

И., пошелъ на квартиру купца. Илюшка стоялъ въ комнат? съ хозяйкой. Онъ злобно посмотр?лъ на Дутлова и замолчалъ. Молодайка плакала, закрылась. Илюшка бойко и нагло смотр?лъ на дядю, какъ будто онъ ужъ усвоился съ солдатствомъ. «Прi?халъ порадоваться, какъ за сына пле– мянникъ идетъ?» – «Илюха,– сказалъ Дутловъ, чуть не плача, подходя,– не гр?ши». – «Илюха, что ты?» Молодайка уставилась. «Вотъ она». – «Кто она?» – «Квитанца!» – «Чья квитанца?» – «Илюха, виноватъ я былъ передъ тобой, и ты Аксинья! Вы меня простите, Христа ради,– и старикъ поднялъ полу кафтана, чтобы не запачкать и поклонился имъ въ ноги,– попуталъ меня бы нечистый, да спасибо, я въ чувства пришелъ, пропадай они, пропадай деньги эти».  – «Что ты, батюшка, что ты?» И они поднимали его, хотя и не понимая въ чемъ д?ло, но чувствуя, что старикъ былъ откровененъ съ ними. «Я купилъ некрута и поставилъ его, вотъ она!» Илюшка долго не зналъ, что сказать.