Полное собрание сочинений. Том 7. Произведения 1856–1869 гг.

Чернобровая, румяная, съ полными загнутыми губами, вздернутымъ носикомъ и масляными, блестящими задирающими длинными черными глазками, съ звучнымъ голоскомъ, напоминающимъ горлицу, стройная, живая, сильная <и говорить> бойкая. Немножко задира сорница, но не распутная, дурной нравственности и любящая безъ памяти своего Илюшку. Счастливая была баба. Мало того, что мужъ ее очень любилъ, что Василiй съ ней все игралъ и шутилъ, такъ что его дура даже ревновать стала, что старикъ и старуха ей потакали, жал?ли ее, въ работу гд? полегче посылали, хоть она и ни отчего не отказывалась, сос?ди да и вс? на деревн? страхъ любили Аксинью.

Безъ нея хороводъ не въ хороводъ, бабы не поютъ, ребята не играютъ. Старики, бывало, не пройдутъ мимо, чтобы не пошутить съ ней. И каждому знаетъ что сказать, всякой нев?стк? на отм?стку, доброму доброе, дурно[му] – такое же. Старуха свекровь была бабочка тихая, богомольная, носила б?лый платочекъ съ черной кромочкой, всегда къ ранней об?дн? ходила и ко вс?мъ ласкова была. Только одну старшую н?в?стку не любила. Да и кто ее любилъ, окромя мужа, ядовитую бабу? Мужа она какъ будто приворожила, что хот?ла, то надъ нимъ и д?лала. И добро бы баба хорошая была, а то грошъ ц?на, а Игнатъ то по деревн? первый молодчина былъ. – Орелъ, – косая сажень въ плечахъ, курчавой, лицо б?лое, чистое, только сердитъ бывалъ часто и не разговорчивой, грубой. – И то все больше отъ жены. Кром? бабъ въ изб? были еще д?ти Игната и Василья.

Окончание этого отрывка не дошло до нас, так как следующие в рукописи I листки 36 – 39 не сохранились и не были перенесены в рукопись II (копию С.

А. Толстой). Дальше, на листке 40, начинается с полуфразы следующий, хотя и не вычеркнутый, но не перенесенный в рукопись II, отрывок:

дв? тройки. «Чтожъ, говоритъ, купите некрута, да какъ исд?лаетъ коленцо этакимъ манеромъ – уморилъ. Я, говоритъ, не дорого возьму. «А что просилъ?» спросилъ старикъ. Игнатъ переглянулся съ женой. И[люшка] взглянулъ на Акс[инью], которая подавала чашку съ квасомъ, «Тысячу рублевъ, говоритъ, разв? не стою, еще, говоритъ, угощу покупателя такъ, что три дня не проспится.

500 рублевъ въ нед?лю прогуляю. Попомни жъ, говоритъ, спроси въ зеленомъ трактир? Фуфайкина Гришку». «Чтожъ, Никитычъ, коли что, оброни Боже, – сказала старуха, – пропадай оно все богатство, ч?мъ д?ти– ща лишиться. Разв? не одол?емъ». Старикъ вздохнулъ. «На то Божья воля, – сказалъ онъ. – Къ слову говорится», – вм?шался Игнатъ. – отъ слова не сд?лается.