Кенелм Чиллингли, его приключения и взгляды на жизнь

 – Однако позвольте заметить вам, что двух дел разом хорошо не сделаешь. Меня здесь поставили сено убирать, а не болтать.

– Вот как! – изумленно воскликнула девушка и отвернулась, вскинув хорошенькую головку, «Хотел бы я знать, есть ли у этой дрянной девчонки дядя», – подумал Кенелм.

Фермер, который трудился вместе со всеми, останавливаясь по временам, чтобы осмотреться вокруг, с искренним, одобрением отметил усердие Кенелма и по окончании работы крепко пожал ему руку, оставив в ней монету в два шиллинга. Наследник рода Чиллингли поглядел на нее и повертел на ладони.

– Может, мало? – недоверчиво спросил фермер.

– Простите, – возразил Кенелм, – но, сказать по правде, это первые деньги, которые я заработал собственными руками, и я гляжу на них с любопытством и уважением. Однако, если вас это не обидит, я предпочел бы, чтобы вместо денег вы предложили мне ужин. С утра у меня ничего не было во рту, кроме хлеба и воды.

– Вы получите и деньги и ужин, дружище, – весело ответил фермер. – Если же вы согласитесь остаться и помогать мне, пока я не уберу сено, моя добрая хозяюшка устроит вам постель получше, чем в здешнем отеле, если вообще там еще окажется свободная комната.

– Вы очень добры. Но, прежде чем я воспользуюсь вашим гостеприимством, разрешите задать вам один вопрос: нет ли у вас племянниц?

– Племянниц? – повторил фермер, машинально сунув руки в карманы штанов, словно рассчитывая там что-то найти. – Нет ли у меня племянниц? Что вы хотите сказать? Уж не так ли теперь называют медные деньги?

– Нет, скорее медные не деньги, а медные лбы.

Фермер вытаращил глаза и подумал, что, очевидно, его новый приятель значительно слабее в умственном отношении, чем в физическом.

– Успокойтесь в таком случае, – ответил он, посмеиваясь, – у меня только одна племянница, да и та замужем за торговцем железными изделиями и живет в Эксетере.

Придя домой, хозяин Кенелма повел его прямо в кухню и громко окликнул миловидную средних лет женщину, которая вместе со здоровенной работницей была занята приготовлением пищи.

– Эй, милая, я привел к тебе гостя, который заслужил ужин, поработав за двоих: и я обещал ему постель.

Фермерша быстро обернулась.

– К ужину милости просим от всей души. А что до постели, – прибавила она с сомнением в голосе, – то я, право, не знаю…

Тут она остановила взгляд на Кенелме.