Кенелм Чиллингли, его приключения и взгляды на жизнь

Ну, задам же я вам, молокососы!

Все еще держа мальчика одной рукой, толстый мужчина другой нанес Кенелму такой удар, от которого его лицо не пострадало только благодаря основательному знакомству с приемами бокса и природному проворству молодого человека. Но и толстяку пришлось плохо. Удар был ловко отражен, а затем Кенелм отплатил за него на корнуоллский лад быстрым движением правой ноги, и – procumbit humi bos[37 - Распростерт на земле бык (лат.).][38 - Procumbit humi bos – цитата из «Энеиды» римского поэта Вергилия (песнь V, 481).

Обретя таким образом свободу, мальчик схватил Кенелма за руку и потащил по полю, не переставая кричать:

– Уйдем, уйдем, пока он не встал! Спасите меня! Спасите!

Прежде чем Кенелм успел опомниться от удивления, мальчик дотащил его до ворот, прыгнул в тележку и закричал:

– Садитесь, садитесь! Я править не умею. Садитесь! Да скорей, скорей!

– Но… – начал было Кенелм. – Садитесь, или я сойду с ума!

Кенелм повиновался; мальчик отдал ему поводья, а сам схватил бич и хлестнул лошадку.

– Стой! Стой! Стой, вор!.. Мошенник!.. Эй! Воры! Воры! Воры! Стой! кричал позади толстяк.

Кенелм невольно повернул голову и на секунду увидел своего соперника, который взгромоздился на ворота и отчаянно размахивал руками. Потом опять взвился хлыст, лошадь помчалась бешеным галопом, тележка затряслась, накреняясь и подскакивая, и не раньше, чем они проехали милю, Кенелму удалось завладеть хлыстом и настолько успокоить лошадь, что она пошла умеренной рысью.

– Молодой человек, – сказал Кенелм, – может быть, вы будете так добры и объясните мне, в чем дело.

– После! Поедемте скорее, пожалуйста! Я вам хорошо заплачу, щедро заплачу.

– Я знаю, что в практической жизни услуга и плата всегда идут рядом, серьезно сказал Кенелм, – но мы отложим вопрос о плате, пока ты мне не скажешь, в чем, собственно, должна заключаться услуга. Прежде всего, объясни, куда я должен тебя везти.

– О, я не знаю! Вот верстовой столб. Я хочу ехать в… Но это секрет. Вы меня не выдадите? Обещайте, поклянитесь!

– Я клянусь, только когда разъярен, что, к сожалению, бывает очень редко. И я ничего не обещаю, пока не узнаю, что я должен обещать. Не стану я также возить убежавших мальчишек в чужих экипажах, если не узнаю толком, что везу их в надежное место, где их встретят папа с мамой.