Самоцветы

Нужно было видеть удивление Якуньки, когда Василий Васильич подошёл к нему и прямо спросил:

– В Париж, видно, на выставку едете?

Якунька остолбенел и только ворочал глазами.

– А ты как знаешь? – спросил он, наконец.

– Сорока на хвосте принесла… – шутил Василий Васильич. – Ведь, видно птицу по полёту! Из Токовой? Ну, вот видишь… С камнями тебе сейчас некуда ехать, потому что Нижегородская ярмарка ещё далёко, столичная публика по дачам разъехалась, – ну, некуда тебе, кроме как в Париж. Пронька Самошихин, ведь, ездил в Копенгаген на выставку?

– Это точно, Пронька был.

– Ну, так гладкой дороги. Кланяйся там нашим, как увидишь своих.

До станции минут десять ходу. Публика начинает торопливо собираться и вообще приходит в движение, потому что многие выходят в Невьянске. На время завод скрывается за леском.

– Сударыня, читали вы книгу «Об уме и познании», сочинение господина Ипполита Тэна? – спрашивает за моею спиной мужской голос.

– Нет, – отвечает молодой женский голос.

– «Нива» – это пустяки-с, сударыня… журнал, можно сказать, для девиц. Да… А я, знаете, когда прочитал книгу господина Тэна, то, можно сказать, прозрел. Всё теперь для меня ясно, как вот на ладони… Вот какие книги бывают, сударыня!

– Да я, пожалуй, и не пойму.

– Поймёте-с, потому так написано. Прочитали главу, непонятно, – ну, второй раз читайте, в третий, а потом уж всё как по маслу пойдёт.

– Вы мне запишите на бумажку, а потом я достану эту книжку, – отвечает женский голос.

– Да вы купите её, сударыня, книжку-то, и сейчас её в переплёт, а название я вам запишу.

Наступает пауза. Я оглядываюсь. За мной на лавочке сидит Захар Иваныч и быстро пишет на лоскутке бумаги название книги. Он в таких же охотничьих сапогах и кожане, как и мой Василий Васильич. Давеча я не обратил на него никакого внимания, а рассматривая сейчас внимательно, не вижу ничего особенного: не то прасол, не то гуртовщик, не то золотопромышленник из мелких.

Записывая название книги, он по-прикащичьи несколько раз брал карандаш в рот. «Сударыня», для которой всё это делалось, – молоденькая, миловидная купчиха, одетая по-городски.

– Вы, ведь, в гимназии обучались, так вам это должно прочитать, наставительно говорил Захар Иваныч, передвигая записку. – А мы учились на свои медные гроши и одним своим умом доходим до всего.