Полное собрание сочинений. Том 13. Война и мир. Черновые редакции и варианты

: глазах в слишком смелых, почти наглых] глазах его и в особенности в выражении сжатых губ[412 - Зач.: которые в углах всегда оставляли складку, черту насмешливости] блеснула та черта вспыльчивости и решительности,[413 - Зачеркнуто: ни перед чем не отступающая и перед которой всегда покоряются люди.] которая страшна очень у молодых людей.

– Динер, – закричал он. – Ну!……[414 - Зач.: и он испустил солдатское ругательство и гнев заблестел в его лицо и всей его фигуре. Слуга] Хозяин всем телом повернулся, расплескал глинтвейн и подошел к нему.

– Вот так то! – сказал он. И начал по немецки[415 - Зач.: отличным] вполне хорошим выговором. – H?ren Sie mal… bringen Sie mir… Nu, was soll ich nehmen… – Он видимо нарочно медлил – ну, ich will nichts. Gehen Sie.[416 - [Послушайте-ка… подайте мне… ну, что мне взять… мне ничего не нужно. Ступайте.]] – Хозяин ушел. В это время вошел офицер с известием о приходе гвардии. Опять банкомет ждал, потому что граф гусар прислушался и стал расспрашивать, где ночует гвардия и какие полки, пришел ли Измайловский.

Банкомет раздосадовался.

– Я мечу. Готово.

– Измайловский пришел? Вы говорите, в стороне за городом? – расспрашивал он. – Атанде, – проговорил он, видимо на что то новое решившись. Гусар счел свои золотые. – У вас сколько в банке?

– Вот видите, – отвечал с досадой раненный банкомет.

– Сочтите, – повторил гусар.

– 2300 гульденов, да вот запись 1800… – сказал банкомет недовольный, но однако исполняя требование противника.

– Ну, запись… ваше дело, – сказал гусар, видимо практичный в игре, несмотря на свою молодость.

[417 - Зач.: Ва банк] Он отсчитал из своих золотых столько, сколько было на столе, поднял с полу валявшуюся понтерку, это была семерка, и двинул всё на середину стола.

– Два с боку, – сказал он, оставшиеся от его денег два золотых положил в карман и надел фуражку.

– Бита, – сказал кто то. Граф повернулся и пошел в лагерь.

– Соколов, поедем к гвардии, – крикнул он одному Павлоградского полка офицеру.

– Поедем! – Они вместе стояли в палатке.

Соколов согласился. Только что они вернулись в грязный лагерь в свою палатку, загроможденную двумя кроватями, одной на колушках, другой на вьюках, и Простой велел седлать лошадь, казачьего подъездка, как вошел вахмистр и доложил, что эскадронный командир велел готовиться к[418 - Зач.: на ученье] завтрашнему смотру.

– Нельзя ехать, Простой.

– Вздор, коли бы драться так так, а то смотр, чорт его дери, я поеду, ты оставайся.