Полное собрание сочинений. Том 13. Война и мир. Черновые редакции и варианты

: Бедняжке страшно, но он храбрится, притворяется спокойным и привычным лихачем ямщиком.] Бедняжке кажется, что он всё делает, что он единственная причина быстроты, с которой несется тройка, он смутно верит этому, но с презрением и гордостью поглядывает на воза и пешеходов, и[252 - Зач.: гонит] несется всё шибче и шибче, прохожий любуется на бедного мальчика и похвалами разжигает его, но лошади несутся[253 - Зач.: только так скоро, как хочет того] еще шибче, мальчику жутко, он закрывает глаза, и старый кучер берет вожжи, «Довольно, будет с вас, барин», и кучер остановил лошадей, «а вы подите к нянюшке».

«А правда, что я так правлю, как самый лучший ямщик! Лучше всех на свете?»

«Правда, правда. Ступайте, будет».

[254 - Зач.: <Но> То, что я хочу описывать. Это было в] То самое время, когда у нас в России человечка с маленькими ручками и орлиным носом звали Буонапарте, как научили нас тому эмигранты, составлявшие украшение наших гостиных, когда в дипломатических актах называли его «cet homme»,[255 - [этот человек,]] когда отвращение к святотатцу, осквернившему престол святого Лудовика и мученика Лудовика, соединялось с презрением к нему, в то время, когда после убеждения, что он не посмеет… он вдруг посмел схватить в чужом городе, невинного и влюбленного, счастливого юношу и велел во рву убить его, как собаку, за то, что юноша этот был родня королю мученику.

То время, когда le duc d'Enghien и la catastrophe, le meurtre, l’abominable meurtre d’Ettenheim[256 - [герцог Энгиенский и несчастное событие, убийство, отвратительное убийство в Эттенгейме]] был на устах каждой чувствительной особы высшего круга, в то время, когда молодой, любезной, красивой монарх Александр I[257 - Зачеркнуто: после Павла сосредоточивший на себе все надежды России] решил устроить судьбы Европы, остановить les envahissements de cet homme,[258 - [завоевания этого человека,]] заключил союз с Австрией и решил, что, победив Буонапарте,[259 - Зач. : (победа была несомненно, так как коалиция имела более 600 тысяч войска)] в победе нельзя было сомневаться, французам будет предоставлена свобода избрания того образа правления, который они найдут для себя лучшим, и купленные имения эмигрантов останутся в руках владельцев. Всё было тонко предвидено. Опять ехала другая тройка навстречу и правил ей опять не тот кучер, которого все видели на козлах, а всё тот же старый, старый старик, везущий по своему и правящий миром со времен Алкивиадов и кесарей.[260 - Зач.: <Всё только и гов[орило]>.