Полное собрание сочинений. Том 13. Война и мир. Черновые редакции и варианты

Кое кто надел сертуки. Анатолю все еще было жарко. Долохов вскочил на подоконник и стоял выше всех.

– Слушать! – крикнул он. Все замолчали.

– Я держу пари с мистером Чеплицом – (он говорил по французски, чтоб его понял англичанин, и не слишком хорошо) – на 50[1107 - Зач.: золотых] имперьялов – так?

– Оо! – сказал англичанин.

– что я выпью бутылку рому всю, не отнимая ото рта, выпью, сидя за окном, вот на этом месте. – (Он нагнулся и показал покатый выступ каменной стены за окном) – и не держась ни за что.

Так?

– Оо! – сказал англичанин.

[Далее со слов: Анатоль повернулся к англичанину, кончая: Лицо его было бледно и весело. – близко к печатному тексту. Т. I, ч. I, гл. VI.]

– Пуста. – Он кинул бутылку англичанину и спрыгнул с окна.

Долохов[1108 - Зачеркнуто: выпил еще ви[на]] велел себе облить голову водой.[1109 - Зач.: и взял деньги]

– А? Каково? А? – спрашивал у всех Анатоль, как будто он это сделал.

– Чорт вас возьми совсем, – говорил старый кутила.

Англичанин расспрашивал Долохова о впечатленьи, испытанном им.

Один офицер обещался сделать то же в первый раз, как он будет не пьян.

Пьер поцеловал Долохова и в совершенно растерянном виде ходил по комнате, улыбаясь.

– Господа! Кто хочет со мной пари. Я то же сделаю, – вдруг заговорил он. – И пари не нужно. Вели дать бутылку.[1110 - Зач.: Пьер был пьян]

Все расхохотались.

– Что ты, с ума сошел? У тебя на лестнице голова кружится.

– Это подло, что мы оставили одного Долохова рисковать жизнью.

Нет, я пойду. – Его с хохотом схватили за руки.

– Ты пьян.

– Господа, вы знаете новость? – сказал Pierre. – Война!

– Ну, чорт с ней.[1111 - Зач.: Перешли в другую комнату] Кто то хотел ехать домой. Кто то предложил ехать не домой, а всем вместе куда то еще. Все согласились, надели шубы и поехали. Pierre поехал с ними. Англичанин уехал домой, а Долохов, пьяный, бесчувственным сном заснул на диване у Анатоля.

36.

[1112 - Зач.: Прошло два месяца.

В Москве у графа Простого <были> праздновались именины жены.]Я пишу до сих пор только о князьях, графах, министрах, сенаторах и их детях и боюсь, что и вперед не будет других лиц в моей истории.

Может быть это не хорошо и не нравится публике; может быть, для нее интереснее и поучительнее история мужиков, купцов, семинаристов, но со всем моим желанием иметь как можно больше читателей, я не могу угодить такому[1113 - Зач.: желанию] вкусу, по многим причинам.