Полное собрание сочинений. Том 13. Война и мир. Черновые редакции и варианты

Я высказал свое сомнение, но его высочество с этим рыцарством и отважностью, составляющей отличительную черту его фамилии…

– La maison Condе, branche de laurier greffе sur l'arbre des Bourbons, comme disait derni?rement m-r Pitt,[956 - [Дом Конде – ветка лавра, привитая к дереву Бурбонов, как говорил недавно Питт].] – перебил князь Василий.

– Monsieur Pitt a tr?s bien dit,[957 - [Господин Питт очень хорошо выразился]] – лаконически прибавил его сын Иполит, решительно поворачиваясь к окну и в лорнетку глядя на стору.

– Bref,[958 - [Словом]] – продолжал vicomte, обращаясь преимущественно к княжне и княгине, которые обе не спускали с него глаз, – как открылось потом, он ездил в Париж до этого несчастного дня и сделал честь m-lle Georges посещать ее.

– Но у него было un attachement[959 - [сердечная привязанность]] к princesse Charlotte de Rohan Rochefort? – сказала Annette вопросительно. – Говорили, что он тайно был женат на ней.

– Одна привязанность не мешает другой, – отвечал vicomte, тонко улыбаясь.

– В третьем году мне друзья писали из Парижа, что m-lle Georges не имела недостатка в поклонниках и что между толпами всех новых людей parvenu de la finance,[960 - [богатых выскочек]] администраторов и всей этой дурной новой породы людей, которые теперь царствуют в Париже, она никого еще не выбрала, чтобы кинуть свой платок, когда в один вечер ее поклонники увидали Roustan, cette ?me damnеe, ce valet de cet autre valet qui s'appele Buonaparte[961 - [Рустана, эту окаянную душу, лакея другого лакея по имени Буонапарте]] y дверей новой богини.

– Charmant! – прошептала маленькая княгиня, втыкая иголку.

– Почему же вы называете[962 - Зачеркнуто: первого консула и главу государства, великого человека.] Наполеона лакеем? – спросил вдруг толстый молодой человек весьма скромной и застенчивой наружности, который молча сидел до сих пор за спиной дам.[963 - Зачеркнуто: Я считаю его великим человеком…]

Все глаза обратились на молодого человека. Князь Иполит ловил лорнетку, которую он упустил из руки, и, как только поймал, торопливо уставился на молодого человека.

Он покраснел, как краснеют только очень полнокровные и молодые люди, и с видимой борьбой и усилием, но как будто исполняя обязанность, проговорил:

– Я считаю его великим человеком, – и крупные капли пота выступили на носу и лбу юноши. Он оглядывался на всех, чувствуя, что сделал неловкость, но видимо готовый перенести всю тяжесть своей выходки.