Полное собрание сочинений. Том 13. Война и мир. Черновые редакции и варианты

Княгиня даже была заинтересована, один князь слушал так же, как он всё слушал, с своим потухшим взглядом, как будто или всё это он знает и презирает, или ничего не понимает, но не заботится о том, чтобы казаться понимающим.

– Et la guerre est impossible,[820 - [Война – немыслима,]] – окончил аббат.

– Что ж мы, военные люди, будем делать, любезный аббат, – спросил князь Андрей, лениво улыбаясь.

Аббат, как и все маниаки, был так уверен в возможности того, что он предполагал, что насмешка над его планами не оскорбляла его, напротив, он с другими готов был тонко посмеяться, зная, что от насмешки толпы его великие идеи не умалятся.

[821 - На полях: в это время <вошло новое лицо> подошла А. П. и спросила о климате России. <На помощь подошла>]

– Vous irez planter des choux ? la campagne avec votre charmante еpouse,[822 - [Вы будете сажать капусту в деревне вместе с вашей очаровательной супругой,]] – сказал итальянец с своей притворной улыбкой, как будто отгоняя от себя серьезность настроения, которого он считал недостойной свою аудиторию.

– Oui, c'est comme ?a, mon cher monsieur,[823 - [Да, это так, мой дорогой,]] – только прибавил он к Pierr'y, чувствуя, что здесь только семя упало на плодородную землю.

– Однако и исполнение этой великой мысли невозможно без войны, – сказал Pierre. – Vous comptez sans votre h?te.[824 - [Вы рассчитываете, не спросясь хозяина.]] Наполеон не разделит этих мыслей.

– Этого я не знаю. Я полагаю, что Россия, Австрия и Пруссия довольно сильны, чтобы заставить его принять эти основания.

– Австрия показала уже, как она мало сильна в войне,[825 - Зачеркнуто: Contre le gеnie il n’ya pas de force qui tienne [Нет силы, которая бы устояла против гения]] – сказал князь Андрей,[826 - Зач.: теперь входивший в свою колею, как только вопрос коснулся войны. – Разве в 1800 году Россия, Пруссия и Австрия и Англия не были соединены?] – что было в прошлую войну?

У каждого из этих 4-х собеседников, исключая князя, был свой дада в разговоре и, как следует в каждом хорошем обществе, каждый[827 - Зач.

: проездил на своем дада.] умел коснуться своего предмета. Чиновник изложил свои преобразовательные бюрократические соображения, Pierre – свою либеральную философию, аббат свои новые идеи народного права и политического устройства, теперь завладел князь Андрей разговором, когда он перешел на его любимое военное дело.

– Я не говорю про одну Австрию, а про соединенные силы всей Европы.