Полное собрание сочинений. Том 13. Война и мир. Черновые редакции и варианты

И на нем то удобно было показать и другим, что новое значение нисколько нас не возгордило и не изменило. Он особенно был ласков ко всем во время визита и к детям (хотя в душе он был твердо уверен, что его Иван и Петр, делающие теперь le grand tour[705 - [большое путешествие]] с аббатом, не будут знакомы с этими выкормками и олухами) и особенно радушно согласился приехать есть прекрасный обед графа.

Граф сидел в кабинете с приехавшими уже к обеду: кузеном его жены, желчным, известным умником, холостяком Бергом, гвардейским офицером, для которого Вера надевала косыночку, и Аркадием, приехавшим с Борисом; <Аркадий> сидел скромно в гостиной, удивляясь и наивно до неучтивости вглядываясь в лица и наблюдая их[706 - Зач.

: разговор шел о князе Василии] и нехотя, к отчаянию графини, односложно отвечал на вопросы, которыми она хотела занять его и втянуть в разговор.

– Vous ?tes arrivе il n'y a pas longtemps?

– Oui, madame,[707 - [– Вы недавно приехали?– Да, сударыня,]] – и опять глядит в сторону на Веру, изучая, хорошая она или дурная.

– Вы не видали моего мужа?

– Нет, графиня, – и смотрит на гувернантку, соображая, как она учит такую большую.

– Вы были в Париже?

– Нет.

Графиня извинилась, что ей надо итти к мужу, и вышла.

– Измучил меня совсем, вот бирюк-то. – Княгиня с Верой предприняли его, но также неудачно.

В кабинете шел разговор о князе В[асилии].

Граф говорил. Анна Алексеевна рассказывала, что он приехал по поручению государя спросить бумаги у Безухового. Верно и свои дела были.

Шеншин, кузен, с ногами сидя на кушетке, но во фраке, с видом домашнего человека:

– Не верьте, граф, всё врет пролаза, терпеть не могу, приехал вытянуть что нибудь. Сорок тысяч душ кушик порядочный. А ежели не вытянет ничего, помяните мои слова, женишка поймает дочери. Знаю я этих умных министров.

– Ну, ты всё бранишься.

 – Граф говорил только, чтоб гости его не молчали и ему хотелось стравить с кузеном Берга и тогда самому слушать, как говорят умные люди. (Он это очень любил).

– Что вы, Альфонс Александрыч, скоро едете в армию? жалко. Бонапарте теперь нас авось оставит в покое. Альфонс Александр[ыч] был прямой, чистый, стройный блондин. Он говорил медленно, обдуманно и правильно, как по французски, так и по русски.