Полное собрание сочинений. Том 13. Война и мир. Черновые редакции и варианты

В главной квартире встали гораздо позже, чем вчера[?] [1 неразобр.]

Итак, четыре колонны левого фланга уже спустились с высот, чтобы атаковать французов, когда императоры[583 - Зачеркнуто: выехали] вышли на серое, туманное утро, чтобы садиться верхами и ехать в поле – на Праценские высоты, с которых должно было быть видно поле сражения. Лица главного штаба выехали весело на рассвете, сожалея только о том, что им не удастся принять участие в самом бое. Кутузов был уж давно на лошади и, в сопровождении своих адъютантов и женоподобного Волхонского, сам вел колонну на Праценские высоты.

Колонна эта должна была занять место Ланжерона и Пржшебышевского, сошедших с нее. Кутузов был в этот день совсем не тот главнокомандующий, каким его знали прежде в Турции и после при Бородине и Красном. Не было в нем этой тихой, прикрытой беспечностью и спокойствием, старческой силы презрения к людям и веры в себя, светившейся всегда из его узких глаз и твердо сложенных тонких губ. Он был скучен и раздражителен.[584 - Поперек текста: Выезд императоров. ] Он отдавал приказания только о движении, но ничего не приказывал.

– Allez voir, mon cher, si les tirailleurs sont postеs,[585 - Ступайте, мой милый, посмотрите, поставлены ли застрельщики] – сказал он Волхонскому.

– Ce qu'ils font, ce qu'ils font,[586 - Что делают, что делают,] – сказал он.

Волхонской поскакал и приехал с известием, что впереди их стрелков не было. Распорядились. Стало светать. Разные были люди в главной квартире: 1) кто старался всё делать медленно и обдумать всё, до чулок, 2) кто торопился, искал шевеленья [?],

3) кто был глупее и тупее обыкновенного, 4) кто готовился на подвиг всеми силами души, 5) кто ничего не видал, не слышал, всё было в тумане, 6) кто был, как всегда, болтал по французски и ничего не понимал, 7) кто уж перестрадал и был спокоен, как Волхонской.

Наконец заслышались выстрелы. Поднялись уши у людей и лошадей, показались панаши государей. Веселы, чистые, молоды, солнце – ярко, лошади чудесны. Кутузов скучен.

Началось, (улыбка) – да.

– Жалко, что мы не будем.

– Чтож вы не начинаете, Михаил Илларионович, – и лицо, вечно насмешливое, оскорбило государя.

– Мы не на Царицыном лугу. Оттого то и не начинаю. – Сзади зашевелилось, недовольство, упрек. «Такого счастливого царя, можно ли смеяться». Нехорошо!!!

– Коли прикажете…

– Ну да, с богом. Фигуры grotesque,[587 - [забавные,]] милая и красивая – шляпа с поля, вертится тут.

– Кто это? – Милорадович. Начинать.