Полное собрание сочинений. Том 14. Война и мир. Черновые редакции и варианты. Часть вторая

позднее: причине] ссоре князя Андрея с отцом,[194 - Зач.: само собою разумеется, упрекала его за это, когда пришла к нему и вписаны след. пять слов.] стала упрекать его за это.[195 - Дальнейший текст, кончая словами: чтобы переговорить с ним вписан на полях позднее.]

Князь Андрей хотел тотчас же уехать, но княжна Марья упросила остаться еще день. В этот день князь Андрей виделся с отцом. Они [не] говорили о прежнем разговоре. Только старый князь говорил своему сыну «вы» и особенно щедр и предупредителен был в награждении его деньгами.

На другой день князь Андрей велел укладываться и пошел на половину сына.[196 - В рукописи: сыну След. три слова вписаны позднее.] Ласковый, по матери кудрявый, мальчик сел ему на колени. Князь Андрей начал сказывать ему сказку о Синей Бороде, но, не досказав, задумался и обратился к Labord’y.

– Так вы очень хороши с княжной? – сказал он ему. – Я очень рад, что вы сходитесь во взгляде на воспитанье…

– Разве можно не сходиться с княжной? – восторженно сложив руки,[197 - В рукописи: руку] сказал Laborde.

 – Княжна это образец добродетели, ума, самоотвержения. Ежели Nicolas не выйдет[198 - Зач.: таким же] прекрасным человеком, то это будет не вина окружающих его, – сказал Laborde с наивным самохвальством.

Князь Андрей[199 - Зач.: улыбнулся] заметил это, но заметил, как и в прежних своих разговорах с Laborde, его искренний восторг перед княжной.

– Ну, рассказывай же, – говорил сын.

Князь Андрей, не отвечая, опять обратился к Laborde.

– Ну, а в религиозном отношении, как вы сходитесь с Marie? – спросил он. – Вы ведь поборник протестантства?

– В княжне я вижу только одно: чистейшую сущность христианства и никакого пристрастия к формам, и в религии, как и во всем, она совершенство.

– А ее странники, монахи, видели вы их? – спросил с улыбкой князь Андрей.

– Нет, не видел, но слышал про них. Княжна заметила, что князю это неприятно, и перестала принимать их.

Действительно, последнее время княжна так страстно привязалась к своему плану странствования и так очевидно убедилась, что она не может исполнять его иначе, как после смерти отца, что мысль о возможности желания этой смерти ужаснула ее.

Она отдала свое платье Федосьюшке и оставила эту мечту.

В середине разговора Андрея с Laborde княжна Марья испуганно вошла в комнату.

– Как? вы едете? – сказала она. И на утвердительный ответ брата она увела его в свою комнату, чтобы переговорить с ним.