Полное собрание сочинений. Том 14. Война и мир. Черновые редакции и варианты. Часть вторая

Надо, чтоб они хотели драться, и самому тут быть… главное потому, что один может побить двух и не побить и все 3 могут уб[ить?]… Всё это зависит от того, чего расчесть нельзя: ноги мокры. Потом главное лганье в том, что говорят: все стремятся сражаться – неправда, все стремятся за дерево. Главная цель моя завтра не то, чтоб французы сбежали, а чтобы вот эти не убежали. Но ты спросишь, что же надо на войне делать? Много. Во-первых, всю ложь отбросить. Наград никому не давать, кроме фронтовых. Диспозиций никаких не было.

Кавалерию всю уничтожить и японскими средствами не пренебрегать. Стариков, как Кутузов, не допускать, и детей тоже. Теоретиков всех прогнать, войска равнять не по росту, а по мужеству. Потому лганье – honheur, patriotisme [честь, патриотизм) после [?]. Потом, главное – я думаю пленных не брать. Вместо зачеркнутого написано на том же листе, кончая вновь зач. словами: и забыли правду, а помнят ложь (стр. 116 сноска 1).]

Что такое пленные? Это рыцарство. Они враги мои, они преступники все по моим понятиям.

Надо их казнить. Ежели они – враги мои, то не могут быть друзьями, как бы Александр Павлович ни разговаривал в Тильзите.

Это одно изменило бы всю войну и сделало бы ее менее жестокой. А то мы играли в войну – вот что скверно – наряжались в страшн[ое], как М. и М., великодушничали и т. п. И всё это великодушие оттого, что мы не хотим видеть, как для нас бьют теленка, а кушаем его под соусом. Нам толкуют о правах, рыцарстве, о парламентерстве, щадить несчастных и т.

д. Всё вздор. Я видел в 1805 г. рыцарство, парламент[ерство]. Нас надули, мы надули. Грабят чужие дома, пускают[655 - Зачеркнуто: фальшивки [?] Следующие слова, написанные на полях, с трудом поддаются прочтению из-за попорченного состояния рукописи. Несохранившиеся слова заменены многоточием. Будут тактик, историк искать стратегии в Суворове – никакой. Это все хитрости Бенигсена или Ермолова… Аустерлиц мы проиграли оттого, что ехал, я видел, с духом[?], а тут… правду т[рудно?]… еще труднее…] фальшивые ассигнации, да хуже всего – убивают моих детей, моего отца и говорят о правилах и разумности. Одна разумность в том, чтобы понять, что в этом деле одна скотскость моя призвана. На ней и строить всё. Не брать пленных, кто готов на это, как я готов теперь, тот военный, а иначе – сиди дома и ходи к А[нне] П[авловне] в гостиную разговаривать.[656 - Зач.: Я так велел своим и сам на то иду. Я-то не убью, я не сумею и не осилю.