Стихотворения

Знаком

Мне был ее большой соседний с нашим дом.

В довольстве родилась, росла, потом вступила

В союз желанный с тем, кого она любила.

У них родился сын. Какая радость! Сын!

И что за колыбель! Шелк! Бархат! Балдахин!

Младенца кормит мать своею грудью нежной,

Всю ночь она полна заботою мятежной,

Не спит, ее глаза горят во тьме ночной, –

К ребенку наклонясь с подушки головой,

Чуть дышит, бедная, чтоб слышать, как он дышит;

Малейший стон его, малейший шорох слышит,

И утром вновь бодра, довольна, весела!.

Вот в кресла кинулась и гордо прилегла

Горячей головой на их косую спинку,

Грудь, полнясь молоком, раздвинула косынку,

Улыбка на устах, и вот – ее дитя!

«Мое сокровище! Мой ангел! Жизнь моя!» –

Бывало, говорит, и целовать у крошки

Начнет те маленькие розовые ножки –

И как целует их! Младенец-херувим

Смеется, голенький, и корчится упрямо,

Визжит и тянется к источникам родным,

И, бережно прижат к местам заповедным,

Притихнул.

Дни бегут.

Растет. Младенца рост так шаток – боже мой!

Он ходит, говорит: он в возраст уж такой

Приходит, где язык – впоследствии привычка –

Едва лишь оперен, бьет крылышком, как птичка,

И пробует лететь, и кое-как летит.

«Вот он! Каков сынок! – родная говорит. –

Ведь он уж учится, он азбуку уж знает, –

Такой понятливый! Всё на лету хватает.

Он – страшный умница и плут большой руки, –

Вообразите, – он уж хочет по-мужски

Одетым быть! О да, вот он о чем хлопочет!

Он и по платьицу быть девочкой не хочет.

Я Библию ему читаю – он за мной

Всё – слово за словом – мне вторит. Ангел мой!»

И мать восхищена, и детскою головкой

Не налюбуется. Обновка за обновкой!

Что день, то радости. Мечтаньями полна

О будущем, она им детски предается.

Какое торжество! Как чувствует она,

Что сердце матери в ее ребенке бьется!

Но дни идут, идут, и вдруг – крутой уступ.

Однажды злейший бич, исчадье ада – круп

Нежданный налетел и, в дом открыв лазейку,

Напал на мальчика, схватил его за шейку

И стал его душить… Тот силится дохнуть –

Не может: воздуху загородила путь

Болезнь проклятая, того и жди – разрушит!

Бедняжку, кажется, и самый воздух душит,

Гортань его хрипит.

Всё глубже, всё темней, – померкнул ясный день,

Как плод, как ягодка под клевом птицы жадной,

Ребенок вдруг завял. Как вор, как тать нещадный,

Его схватила смерть.