Хроники везения и невезения

Куда там! Охранник на шее Мяушши не подпускал его к кораблю, а потом люк скользнул на место, скрыв шестилапого, оборвав его вой.

Роберта окутало безмятежное, пахнущее чем-то вкусным тепло. Его все еще потряхивало, лоб щекотали капельки пота, он попытался их вытереть и наткнулся рукой на обруч мыспередатчика.

– Робби пришел! – заверещала Мяушша, вприпрыжку двинувшись по коридору. – Джосси, Робби пришел!

Роберт неуверенно двинулся за ней, и тут из боковой двери вынырнул Джосси, одетый только в короткие лоскутные штаны.

– Робби пришел! – еще раз возвестила Мяушша, упала на четвереньки и поскакала к брату.

Роберт остановился.

Из-за обведенных темными кругами глаз Джосси стал смахивать на Мяушшу, и он смотрел на Роберта так, что тому стало не по себе.

– Привет, – пробормотал Роберт и слегка помахал рукой.

Джосси молча подошел к нему, шлепая босыми ногами по металлическому полу, и так же молча обнял.

– Ты чего… – растерялся Роберт.

Джосс цеплялся за него так, будто снова тонул, и даже сквозь куртку Роберт ощутил, какой он горячий. Он неловко похлопал Джосси по костлявой спине и чуть не обжег ладонь.

– Я думал, ты больше не придешь, – сипло сказал Джосс, наконец выпустив Роберта и уставившись на него блестящими серыми глазами, очень светлыми на фоне темных кругов. – Думал, ты не хочешь со мной водиться…

– Почему? – поразился Роберт.

– Я же тебя чуть не утопил, – просипел Джосси и гулко закашлял.

– Ты того? – Роберт повертел пальцем у виска (жест, подсмотренный у Джосси). – Меня не выпускали из «Твердыни»! Стивен поймал меня, когда я вернулся в космосити, и меня заперли думать над тем, как я плохо себя веду…

– Робби?

В коридоре возникли па Геф и ма Нэн. Ма Нэн ахнула и быстро покатилась вперед; па Геф, проворно перебирая ногами, следовал за ней по пятам.

– Робби, детка! – ма прижала Роберта к себе.

Ма отстранилась, погладила Роберта по щеке, и он невольно заулыбался, глядя в ее круглое ласковое лицо. Долгий путь сюда, темный лес, кошмарный шестилапый хищник, даже андроид-убийца – все это стало таять в памяти, как сон, растворяясь в добром тепле Дома.

– Я-то прекрасно находил себе место, – сверкая линзами, возразил па Геф.