Хроники везения и невезения

Джосси поймал одиннадцать, Роберт – пять, Мяушша – девять, и Джосс похвалил ее:

– Такая маленькая, а такая шустрая!

– Мяушша большая, – пискнула Мяушша.

Теперь, когда был пойман последний мышарик, черно-белая бестия исчезла, и из-под локтя Джосса робко выглядывали огромные голубые глаза, очень яркие на фоне пересекающей мордашку широкой черной полосы.

– Это Робби, не бойся, он не кусается, – сказал Джосс. Попытался подтолкнуть Мяушшу вперед, но та уперлась, вцепившись в его рубашку тонкими черными пальчиками без ногтей.

– Кто она… вообще такая… Джосси? – громким шепотом спросил Роберт.

Он пытался отдышаться, упершись руками в перепачканные колени (Джосси в пылу игры дважды сбил его с ног, а один раз они упали потому, что столкнулись головами, бросившись к одному и тому же мышарику).

– Мяушша – моя сестра.

Джосс не глядя потрепал круглую голову с остроконечными черными ушами, отороченными белой каймой.

– По… по-онятно.

Если папа Джосси был металлическим роботом, мама – роботом пластиковым, почему бы существу, похожему то ли на кошку, то ли на енота, не быть его сестрой?

– Отвяжем мышариков и сыграем снова? – потирая шишку на лбу, спросил Джосси. – У тебя хорошо получается!

– Давай! – радостно согласился Роберт.

Мяушша высунула из-за Джосси черный нос-пуговку и пропищала:

– Мяушша – игра!

– Я починил твой модуль, Робби.

Этот голос грянул, как гром с ясного неба.

Неподалеку от игроков стоял па Геф, придерживая одной рукой руль «шуляка». Модуль был сильно измят и выглядел так, словно попал под метеоритный дождь, но под его днищем снова дрожало голубое свечение.

– Как видишь, его внешний вид далек от совершенства, – сказал па Геф. – Над его эстетической составляющей я планирую поработать позже. Но технически он в порядке, и тебе пора домой: через пару часов стемнеет.

Роберт вскинул глаза. Небо расписали розовые и красные полосы, от солнца остались только косые лучи, вырывающиеся из-за леса, как лучи прожекторов, облака светились изнутри.

Роберт побежал к «шуляку» и вскочил в седло, которое стало тесноватым из-за перекошенной спинки.