Шут и трубадур

Кто-то, угадав, какого именно шута требует граф, вытащил из-под стола мальчишку в мохнатой шкуре, встряхнул и поставил перед господином. Шут немедленно повалился снова – он был смертельно пьян – и его стало рвать на залитом кровью полу у ног Роберта Льва, который даже не взглянул на него.

– Ну, кто со мной?! – прорычал Лев.

– Я, я, я! – раздалось несколько голосов, и падающие с ног, но не побежденные весельем рыцари стали из разных концов зала пробираться к хозяину замка.

– Тогда вперед! – заорал граф, схватил зачем-то в охапку шута и бросился к двери, круша то, что еще уцелело от буйства пирующих гостей.

Рыцари с воплями, рычанием и ржаньем вывалили на ночной двор, где между спящими вповалку людьми бегали оседланные кони – на тот случай, если графа опять куда-нибудь понесет. Роберту Льву подвели вороного жеребца, он кинул шута поперек седла, вскочил на коня и метнул пылающий взгляд на свою поредевшую свиту.

– За мной! – крикнул он и бросил коня в галоп.

Следом за графом на чужой пегой лошади вылетел в ворота странствующий рыцарь, а за ним – человек пятнадцать рыцарей, несколько оруженосцев и десяток слуг с зажженными факелами, – и торнихозская ночь невозмутимо поглотила пестрый отряд.

6

Безумная скачка по полям длилась то ли пять минут, то ли час, и торнихозская нечисть выла со всех сторон, норовя схватить зажженные факелы мохнатыми черными лапами.

Время от времени кто-нибудь из всадников начинал с воплем тыкать мечом в темноту, а другой слегка дрожащим голосом затягивал песню про Полли и монаха; потом под копытами лошадей гулко загрохотала дорога, и впереди замаячили зубцы замковой стены.

У многих при виде них поползли по спине мурашки, ведь именно в заброшенных замках обожает собираться нечисть, это известно всем! Лучше было даже не гадать, какие враги человеческого рода могли найти приют в замке, лежащем в сердце Торнихоза – земли, которую преподобный Гилберт Кетский не зря назвал родиной нечисти.

Многие горько пожалели, что не догадались захватить с собой монаха для защиты от колдовства, и тайком перекрестились, шепча молитвы.

Рэндери тоже пробормотал «Отче наш» – и догадался, что именно этот замок Роберт Лев взял две недели тому назад, в воскресенье.

Было видно, что граф вложил в штурм всю свою неистовую душу.